Когда мой номер заканчивается, я смотрю остальную часть шоу из-за кулис и все еще нахожусь под впечатлением от своего выступления, когда моя старая учительница, мадам Лоран, касается моего плеча.
— Сэйдж, я видела твои видео. Мои ученики просто обожают тебя, — восклицает она.
После выступления мне трудно сдерживать эмоции, поэтому мои глаза наполняются слезами, когда я крепко ее обнимаю. Эми Лоран была постоянной участницей моей жизни с одиннадцати до восемнадцати лет, поэтому она видела, как я росла, проходя все важные этапы своей жизни.
— Как у тебя дела?
Ее милый вопрос заставляет меня улыбнуться, потому что я запомнила ее как строгую учительницу балета, которая всегда подталкивала меня к пределу моих возможностей.
— Прохожу прослушивания. Жду, когда меня возьмут на пробы в «Лебединое озеро».
— Твои цели все такие же, но ты изменилась, — задумчиво говорит она. — И как только они увидят, как ты танцуешь, тебя возьмут. Я в этом уверена.
Затем она наклоняет голову.
— Хоккеист в первом ряду — твой парень? Я хотела бы познакомиться с ним после спектакля.
Я киваю и надеюсь, что она не замечает, как изменилось выражение моего лица при упоминании о нем.
Позже мы собираемся на сцене для финального поклона и получения замечаний от режиссеров. Когда я направляюсь в главный вестибюль школы, я замечаю своего дядю.
— Ты была великолепна. Эми была в восторге от твоего выступления, — говорит он.
Долгое время я думала, что мадам Лоран и мой дядя были бы прекрасной парой. Несколько лет назад у него были отношения, поэтому я не стала лезть в его личную жизнь. Но сейчас — идеальный момент.
— Она свободна, знаешь ли.
— Вижу, твоя подростковая мечта о том, чтобы мы были вместе, никуда не делась.
Дядя Маркус расстался со своей невестой несколько лет назад. Он никогда не поднимает эту тему, а я никогда не спрашиваю, но у меня всегда было ощущение, что это из-за нас. Сомневаюсь, что какая-либо женщина смирилась бы с тем, что ее партнер пренебрегает ею ради детей своего наркозависимого сводного брата.
— И никуда не денутся.
Он бросает на меня строгий взгляд.
— Пойдем, я подвезу тебя до дома.
И тогда я понимаю, что он не знает ни о моем катастрофическом пожаре в квартире, ни о том, что я живу с его новичком.
— Я еще на немного задержусь, — я пытаюсь игнорировать разговор, который повис между нами.
Он бесстрастен.
— Трудно не заметить в толпе хоккеиста ростом под два метра, Сэйдж.
Мое лицо краснеет.
— Я хотела тебе сказать.
— До или после того, как он объявил об этом в прямом эфире?
Я морщусь.
— Я знаю, что ты взрослая и можешь принимать свои собственные решения. Но позволь мне быть частью некоторых из них, ладно? Даже если я не особо от них в восторге.
— Он хороший парень, дядя Маркус. Ты даже не дал ему шанса.
— Поверь мне, я дал ему шанс.
Как по сигналу, Элиас подходит ко мне сзади и обнимает меня за талию, как любой обычный парень. Но это не мешает мне затаить дыхание.
— Эли, — приветствует его мой дядя.
— Маркус, — отвечает Элиас.
— Напиши мне, когда доедешь до дома, Сэйдж, — говорит мой дядя, прежде чем выйти за дверь.
Элиас смотрит, как он уходит, и корчит гримасу.
— Вам двоим нужно наладить отношения, — говорю я, полностью поворачиваясь к нему. — Ну, что думаешь?
— О чем?
Я шутливо ударяю его по груди.
— Обо всем. Как я тебе?
Элиас наконец смотрит на меня, и его медленный изучающий взгляд заставляет меня пожалеть о том, что я об этом спросила.
— Костюм — твердая десятка. Макияж — еще одна десятка. Но выступление… — он замолкает.
Когда я собираюсь ударить его по руке, он хватает меня за запястье и притягивает к себе.
Элиас достает из кармана бумагу. Это записи из моей гримерной с моей танцевальной последовательностью.
— Одиннадцать. Ты была потрясающа. Я нашел в Интернете каждое движение, и ты идеально выполнила каждое из них.
Не знаю, как на это реагировать.
— Зачем?
Он, должно быть, понимает, что я имею в виду, потому что его карие глаза не отрываются от моих.
— Потому что ты сомневаешься в себе и думаешь, что на сцене у тебя все плохо получается, хотя это далеко не так. На случай, если ты забыла, я хотел сам тебе об этом напомнить.