Его слова вызывают физическую реакцию в моем теле. Но он принимает мою дрожь от его комплимента за холод и снимает куртку, чтобы накинуть ее мне на плечи.
Я плотнее закутываюсь в нее и, засунув руку в карман, нахожу знакомую пачку со стразами.
— Что это?
— Запасной клей и стразы.
Это пачка, которую я оставила дома.
— Зачем ты их принес?
— Ты рассказывала, что однажды они отклеились еще до того как ты вышла на сцену, и это тебя сильно расстроило. Я не хотел, чтобы это повторилось.
Странное чувство охватывает мое сердце, и чтобы избавиться от него, я обнимаю его крепко-крепко. Мои руки едва обхватывают его плечи, но Элиас легко поднимает меня с ног, и я таю в его объятиях.
Опустившись на ноги, я продолжаю улыбаться.
— Будешь так меня обнимать, я могу и забыть, что это все фаль…
Он прерывает меня, прижимаясь своими губами к моим.
Поцелуй нежный и неуверенный, как будто он удивлен, почувствовав мои губы на своих, готовые и отвечающие без малейшего сомнения. Я сжимаю кулаки на его футболке, желая, чтобы он был ближе, несмотря на знойный летний ветерок. Он наклоняет мою голову, чтобы углубить поцелуй, и мои нервы запутываются в клубок разноцветных рождественских огней. Он сжимает в кулаке мои волосы, и боль сопровождает горячее желание, разжигающее мое сердце. Мой разум работает в ускоренном режиме, пытаясь понять смысл этого властного прикосновения, этого действия, подобного пыльной детали пазла, которую ты находишь на полу, чтобы наконец-то сложить полностью картинку.
Элиас Уэстбрук любит контролировать ситуацию.
Если бы мое собственное сердце не было в таком беспорядке, я бы удивилась, как его сердце бьется под моей ладонью. Мой вздох — это чистый восторг и удовлетворение, но его ответный стон — это мучение. Быстрое, дразнящее движение его языка оставляет в моем рту покалывание.
Когда он отстраняется, я теряю равновесие. Как будто я прокатилась на американских горках и должна опереться на что-то, чтобы не упасть. Но если я обопрусь на Элиаса, уверена, что сорву с себя одежду и попрошу его взять меня в школьном туалете или еще что-нибудь столь же глупое.
Вспышка белого света возвращает меня на землю. Подросток стоит в толпе семей и беззастенчиво направляет на нас свой телефон.
Мой взгляд возвращается к бесстрастному выражению лица Элиаса, и на секунду мне кажется, что я придумала себе этот поцелуй. Но блестящий след от блеска на его губах напоминает мне, что это было взаправду. Я хочу покрыть его блестящими отпечатками в форме губ и завладеть им, как животное.
— Вы, наверное, ее парень.
Голос Эми Лоран заставляет меня напрячься, и я отталкиваю Элиаса. Он пожимает руку моей бывшей учительнице и гордо кивает.
— Да, мэм.
— Я преподаю Сэйдж уже очень давно, но никогда не видела, чтобы она танцевала так свободно. Приятно на это смотреть, и надеюсь, что отчасти это благодаря вам.
— Это все ее заслуга. На сцене она становится совсем другим человеком, — Элиас притягивает меня к себе, а она смотрит на нас с широкой улыбкой, от которой у нее, наверное, болят щеки.
— Пойдемте, нам нужно сфотографироваться всем вместе, — говорит мадам Лоран.
Танцоры приводят своих партнеров и родителей, и все толпятся вокруг нас.
Во время общей суматохи я не могу сдержаться, хватаю его за куртку и тяну к себе.
— А как же никаких публичных проявлений чувств? — шепчу я, когда он наклоняется.
Я вижу, как его кадык подпрыгивает, прежде чем он отвечает:
— В тот момент это казалось необходимым.
— Так это не было притворством? — мое сердце бешено колотится.
— Нет.
— Нет?
— Ты была в секунде от того, чтобы сказать, что все это — ложь, причем вокруг нас были люди. Они снимали нас на телефоны. Я видел статьи о том, что это пиар-ход, и не хотел подливать масла в огонь.
Я сдуваюсь. Он пытался заставить меня замолчать, но даже когда моя надежда угасает, мой разум цепляется за последнюю часть его предложения.
— Ты все еще их читаешь?
Он пожимает плечами.
Даже несмотря на то, что мои губы все еще покалывает от того поцелуя, я раздражена, что Элиас все еще позволяет заголовкам влиять на него. Он не заслуживает этого, и я хочу ему это доказать.
Элиас садится на скамейку рядом с мадам Лоран, затем обнимает меня за талию и притягивает к себе на колени. Я напрягаюсь.
Его губы касаются моего уха.
— Расслабься.
Я с трудом удерживаю неуверенную улыбку, затем вспыхивает вспышка фотоаппарата, и я понимаю, что Элиас вообще не смотрел в камеру. Его глаза были прикованы ко мне.