— Потому что мне нравится видеть, как ты радуешься, даже если говоришь, что не любишь цветы.
Каждый раз, когда я вижу в вазе что-то розовое или ярко-желтое, в моей груди расцветает что-то похожее на тоску. Что-то, чего там быть не должно.
— Я бы не хотела нарушать другие правила, — говорю я, полушутя. Но есть одно, которое я бы с удовольствием нарушила. Особенно сейчас, когда он окутывает меня своим теплом. В этой связи есть что-то особенное. Это передача чего-то, созданного нашими собственными телами, чем мы готовы поделиться. Оно маленькое, даже мизерное, но оно зажигает мое сердце. Я краду тепло Элиаса, как будто оно принадлежит мне, а он отдает его мне, будто это правда.
— Не будем.
Когда Элиас убирает руку, которой обнимал меня, я едва сдерживаюсь, чтобы не притянуть его обратно. Это похоже на жестокий отказ, и когда он переворачивается на бок, чтобы отвернуться от меня, я понимаю, что сегодня не усну.
Глава 19
Элиас
Выход из квартиры, чтобы поехать на мероприятие, превращается в чертов зоопарк. Ребята и Саммер уехали раньше меня, потому что я ждал Сэйдж с работы. Она ушла рано утром, поэтому я не успел поговорить с ней об ужине и договориться, что заберу ее после тренировки.
Теперь она уже час сидит в ванной, а я нетерпеливо хожу по спальне. Я не тороплю ее, потому что она извиняется с тех пор, как влетела в дверь.
— Мне так жаль. Сегодня в аптеке была очень длинная очередь, и оплата за лекарства Шона не прошла, так что это превратилось в целое приключение. Мне ужасно неловко, что из-за меня ты опаздываешь.
Сэйдж никогда не рассказывает мне о своих финансовых проблемах, но это вырвалось из нее так быстро, что я уверен, она даже сама этого не заметила. Все, что не покрывает страховка, она оплачивает из своего кармана, а я знаю, что ее уроки балета не приносят большого дохода. Сомневаюсь, что к концу месяца у нее что-то остается на себя.
Она никогда не попросит меня о помощи, но я очень хочу ей помочь. Хотя бы немного.
— Ты не знаешь, куда Саммер положила сумочку? — спрашивает Сэйдж из ванной. Саммер оставила Сэйдж одно из своих платьев и подходящую к нему сумочку.
— Все здесь.
Я держу эту блестящую штуку в руке уже час или больше, точно сказать не могу, потому что перестал каждую минуту смотреть на часы. Я сажусь на кровать, чтобы не вспотеть в костюме от постоянного хождения.
Затем дверь открывается, и по деревянному полу раздается стук каблуков.
— Если тебе не нравится, просто скажи.
Я поднимаю взгляд с пола и вижу белые каблуки, длинные загорелые ноги и голубое платье, облегающее каждый изгиб ее тела. Контраст с ее сияющей кожей поразителен. Когда мой взгляд скользит вверх, я замечаю, что ткань немного спадает, открывая плечи и шею. Интересно, как хорошо она будет пахнуть, если я уткнусь в нее лицом? Эта мысль заставляет меня отвести взгляд так быстро, что мой пульс подскакивает.
— Тебе не нравится.
Я сглатываю комок в горле, чтобы наконец набраться смелости посмотреть ей в лицо, и это убивает меня. Я, наверное, на минуту потерял сознание. Ее темные волосы вьются и обрамляют лицо вместе с серьгами, которые сияют почти так же ярко, как ее глаза. На ее смуглой коже виднеется румянец, и она прикусывает блестящую губу в ожидании моего ответа.
Это будет чертовски долгая ночь.
— Я определенно так не думаю.
Она делает шаг вперед, и я понимаю, что моего ответа недостаточно. Черт, если бы она знала, что я хочу сказать, мы бы никогда не вышли из этой комнаты. Я встаю, потому что знаю, что вид того, как она возвышается надо мной на этих каблуках, не пойдет на пользу моему воображению. Но когда я отхожу от нее, она начинает изучать меня. Ее карие глаза сужаются, а на губах появляется ухмылка.
Я не могу вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так. Отчаянным, нуждающимся, чертовски безумным. Я так много хочу сказать и так много хочу сделать. Когда Сэйдж поднимает на меня взгляд, это выглядит как вызов. Как будто мне нужно стереть эту ухмылку с ее лица и заставить ее использовать эти идеальные губы по назначению.
— Не бойся, Элиас. Я не кусаюсь, — дразнит меня она.
Я подхожу к ней вплотную и наклоняюсь, чтобы прикусить мочку ее уха.
— А я — да.
Внезапно дразнящая нотка, витавшая в воздухе вокруг нас, становится обжигающе горячей. Я так долго смотрю на ее губы, что она начинает неловко ерзать.
— Ты выглядишь прекрасно. Невероятно.
Она моргает, длинные ресницы и темные тени вокруг глаз подчеркивают их карий цвет.