Сэйдж уязвима. Мы оба уязвимы. Но ей негде жить, она работает до изнеможения, чтобы получить шанс попасть в Театр Современного Балета, и доверяет мне, что я позволю ей осуществить эти мечты без каких-либо препятствий. То дерьмо, через которое я прошел в старших классах, заставило меня строго придерживаться своих правил. Но если я сейчас отпущу ее, то никогда не прощу себя за то, что позволил нам обоим погрузиться в нечто ненастоящее. В нечто, у чего есть четкий срок годности. Потому что в конце концов она уйдет, а я все еще буду очарован ею.
Сэйдж вырывает меня из моих мыслей.
— Почему ты не можешь прикоснуться ко мне?
Этот вопрос — как выстрел в грудь, и в ее словах горит огонь, который не погаснет, пока я не дам ей ответ.
— Потому что я соблюдаю целибат.
Глава 20
Сэйдж
Целибат. Элиас Уэстбрук соблюдает целибат.
О.
Боже.
Мой.
После того, как он обрушил на меня эту бомбу, я не могла дышать, не говоря уже о том, чтобы дать какой-либо связный ответ. Поэтому, когда он помог мне слезть со столешницы и встать на ноги, я просто последовала за ним обратно в зал.
Это откровение заставило меня напиться как моряк, вернувшийся с месячной экспедиции. Клянусь, где-то на фоне включили предзаписанный смех. Какая-то часть меня винит Киана и Дилана в том, что они подбили меня на этот отвратительный поступок, но истинная причина не в этом. Алкоголь должен был притупить грустное, тошнотворное чувство в животе, но вместо этого я решила обижаться. Я не люблю пить и не хочу думать о причине этой ненависти. Когда ваши родители — наркоманы, сложно воспринимать алкоголь отдельно от них. Однако, когда каждое нервное окончание в моем теле умоляет об Элиасе, я даже не думаю об этом. А это значит, что алкоголь не так сильно на меня подействовал. Особенно, когда мой фальшивый парень, о котором мне снятся извращенные сны, пока он спит рядом со мной, только что сказал мне, что он соблюдает целибат. Любой бы напился после этого.
Как раз когда я думаю, что могу потеряться в Элиасе, между нами появляется большой жирный знак «Не пересекать!», как преграда для секса.
Его обет безбрачия — это буквально преграда для секса, но я должна уважать его решение. Он всегда относился ко мне с уважением. За исключением той крошечной комнаты, где он обращался со мной именно так, как я хотела: грубо и отчаянно.
Я не должен был так к тебе прикасаться.
Эти слова легко могут задеть чье-то самолюбие, особенно когда его губы были так близко, что я могла почувствовать их вкус. Но у нас есть правила, и теперь я еще больше настаиваю на их соблюдении, потому что, если я их нарушу, то испытаю лишь ненужное разочарование. Никаких публичных проявлений чувств, никакого секса, никакой привязанности. Последнее ради моего же блага.
Когда я собираюсь выпить еще одну рюмку, кто-то выхватывает ее из моей руки. Это Саммер, которая выпивает ее вместо меня, вытирает подбородок и улыбается.
— Теперь мы квиты.
— Ты считала?
— Нет, — она икает. — Но Эли считал, и он сказал, что мне, наверное, стоит тебя остановить.
Мой взгляд скользит туда, где разговаривают Элиас и Эйден, но, видимо, я слишком долго на них смотрю, потому что он замечает мой взгляд, и от его карих глаз мне становится дурно.
Потому что я соблюдаю целибат.
Я хочу закричать, схватить его красивое лицо и прижать его губы к своим. Но я поняла, что я единственная, кто готов стереть границы между нами, потому что Элиас видит их четко. Я ни капельки не романтик, но в последнее время не могу сдержать трепетание своего сердца, когда он целует мое запястье или откидывает волосы с моего лица, как будто они мешают ему смотреть на меня.
И давайте не будет вспоминать, сколько еды он для меня готовит. Тот, кто сказал, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, совершенно прав. Только в данном случае готовит Элиас, а ем я. Вместо тромбов из-за высокого уровня холестерина единственное, что забивает мое сердце, — это растерянность.
— Команда забронировала несколько номеров в отеле неподалеку. Вы с Элиасом останетесь?
— У него на меня аллергия, — я сразу же захлопываю рот, но Саммер смеется.
Очевидно, я пьяна.
— Чертово вранье, потому что он весь вечер не может отвести от тебя глаз.
Я фыркаю.
— Наверное, следит, чтобы я не рассказывала непристойные анекдоты его начальству.
— Вряд ли.
В Саммер есть что-то особенное, и когда она рядом, я чувствую тепло, которое заставляет меня хотеть высказать все свои чувства и попросить ее заплести мне косу или что-то в этом роде.