Глава 23
Сэйдж
Проходить мимо автобусных остановок с лицом твоего фальшивого парня на них — странная реальность.
Всю дорогу домой с работы, полную тряски, я провела на телефоне с Джейн Уэстбрук. Мать Элиаса — милая женщина, и неудивительно, что Элиас такой джентльмен.
Поскольку его родители на пенсии, большую часть времени они проводят в отпуске, и она рассказала мне, что во время последнего отпуска они побывали на балете в Париже. Видимо, результат моего влияния.
По дороге к дому мой телефон снова вибрирует, но на этот раз это видеозвонок от Шона. Когда я отвечаю, я направляю камеру на большие плакаты с изображением Элиаса на автобусной остановке и на любимый номер Шона, двадцать два, на другом плакате рядом.
— Хотел бы я быть там, — говорит он, когда я поворачиваю камеру на себя.
— Хочешь, я вытащу тебя на тайную прогулку? — шучу я.
— Ты плохо на меня влияешь, — смеется он. — Но вообще-то я позвонил, чтобы спросить тебя о кое-чем.
— Что такое? Хочешь джерси с автографом?
— О, да, кстати, спасибо. Они очень крутые. Джош тоже в восторге, — он подходит к шкафу, чтобы показать мне свою новую джерси «Торонто Тандер» с автографами всей команды на спине. — Она пришла несколько дней назад.
Должно быть, их прислал Элиас. Ну, конечно же.
— Итак, вернемся к тому, зачем я позвонил. Один из моих друзей пригласил нас к себе домой во время выходных в середине семестра. У него есть новая приставка, которая еще даже не вышла в продажу.
Когда Шон только поступил в школу, он был изгоем. Он не вписывался в компанию богатых детей, а учителя не одобряли его присутствие. Но я рада, что спустя несколько лет он все же нашел хороших друзей.
— Звучит весело. Но помни о правилах. Мне нужны имена твоих друзей, номера телефонов их родителей и адрес.
— Я все отправлю тебе сообщением, — уверяет он. — О, и тебе нужно дать свое согласие, что его мама может подписать нам разрешение на выход.
— Хорошо, — я роюсь в сумочке в поисках ключей. — А ты помнишь правило насчет телефона?
— У меня есть твой номер и номер дяди Маркуса на быстром наборе, я буду звонить вам каждый день.
Я улыбаюсь. Дядя будет рад узнать, что его номер есть у нас на быстром наборе.
— Хорошо, я позвоню их родителям и дам свое согласие, прежде чем ты уедешь. Звони мне каждый вечер, Шон. Если пропустишь хоть один звонок, я приеду к тебе сама. С битой.
Его смех звучит натянуто.
— Так… ты правда не против?
— Почему я должна быть против? Думаю, тебе уже надоело проводить время со своей старшей сестрой, да? — мою квартиру все еще не восстановили после пожара, и я бы ни за что не стала просить Элиаса приютить еще одного Бомонта. Одного более чем достаточно.
Шон молчит.
— Что такое?
— Это будет двадцать восьмого числа, — сообщает он. — В этот день я должен был уехать, чтобы мы могли отпраздновать твой день рождения.
Я останавливаюсь на тротуаре и бормочу извинение, когда кто-то врезается в меня. Мое сердце сжимается в неприятный комок, который давит так сильно, что начинает казаться, будто он сейчас лопнет.
— Прости. Я даже не знаю, зачем это сказал. Я могу все отменить. Мы просто…
— Нет, — я сдерживаю подступающие слезы. — Не нужно ничего отменять. Мы отпразднуем мой день рождения после окончания семестра. Ты должен проводить время с друзьями.
Он видит меня насквозь.
— Сэйдж, это действительно не настолько важно. Мы всегда отмечаем твой день рождения вместе. Я вообще не должен был соглашаться.
Трудно что-то сказать, когда чувствуешь, будто тебе в горло вонзили нож.
— Шон, я не против. У меня скоро серьезно прослушивание, и я так занята, что с трудом найду даже время на это.
— Ты уверена?
Я киваю.
— Мы отпразднуем его в другой раз. Мне нужно идти, но я позже позвоню тебе!
Завершив разговор, я наконец-то хмурюсь. В последний раз я была одна в свой день рождения, когда Шон еще не родился, и родители оставили меня дома одну, чтобы уйти бог знает куда. Я ненавидела свои дни рождения до тех пор, пока мы с Шоном наконец не уехали из того дома и не сделали их снова особенными. Но не думаю, что он когда-либо понимал, насколько важны для меня были эти дни, потому что я позаботилась о том, чтобы в его день рождение он никогда не испытывал того одиночества, которое чувствовала я. У меня в душе образовалась глубокая пропасть, которая очень похожа на чувство предательства, но я не могу винить Шона за то, что он хочет проводить время со своими друзьями. Будь я подростком, то тоже этого бы хотела. И если он счастлив, то и я счастлива.