— Почта может подождать до завтра. А у Шона есть наши номера. Я знаю, что ты уже им звонила, но я позвонил родителям его друга и тоже оставил свой контактный номер.
Мое сердце затрепетало, и я могу приписать это только его нежным словам.
— Но…
— И на случай, если тебя это не устроит, я взял контакты их соседей.
— Эли…
— Обоих соседей. С обеих сторон.
Я не могу сдержать смех. Я вкладываю телефон в его руку и сжимаю его пальцы.
— Я хотела сказать, что не буду ставить его на беззвучный, но проверять почту тоже не буду. До полуночи осталось всего несколько часов.
— Уверена?
— Уверена.
Он пользуется случаем, чтобы притянуть меня к себе, позволяя прислониться к нему, как к личной подушке. Элиас поправляет пушистое розовое одеяло, чтобы оно закрывало мои ноги, и кладет свою подушку позади себя. Мы смотрим фильм, и хотя это одна из моих любимых традиций, связанных с днем рождения, какая-то часть меня хочет вместо этого сесть и поговорить с Элиасом. Услышать его голос и почувствовать, как низко вибрирует его грудь, когда он говорит. Позволить потоку серотонина захлестнуть меня, когда он сосредотачивается на мне.
Легко коснувшись губами моего уха, он шепчет:
— С днем рождения, Сэйдж.
— Спасибо, Элиас.
В воздухе витает аромат шоколада, а яркий свет кинопроектора заливает нас своим сиянием. Легкий ветерок проносится мимо кузова пикапа, и я прижимаюсь к нему еще ближе, забывая хотя бы на одну ночь, что все это не по-настоящему. Потому что знаю, как долго это продлится, и этого времени точно не хватит. Но сегодня я хочу провести свой день рождения в объятиях заботливого хоккеиста и ни о чем не думать.
Глава 25
Элиас
Вместо того, чтобы отправиться домой, как я и планировал, я не стал будить Сэйдж, когда она заснула у меня на руках в середине фильма. Она нечасто так крепко спит. Поэтому мы остались здесь на всю ночь.
Пряди вьющихся каштановых волос сияют в утреннем свете, как золотые нити. Ветерок уже не прохладный, потому что время, должно быть, близится к полудню, раз температура стала теплее. Мы давно забыли об одеяле, Сэйдж лежит на мне, ее ноги переплетены с моими, а ее одна рука раскинута на моей груди. Это чистое блаженство.
Но также и настоящая пытка. Потому что ее рука словно клеймо на моей груди, и как будто нервы в моем теле знают, что она рядом, они посылают сигнал прямо в мой член. Мою утреннюю эрекцию не так-то просто скрыть, но я изо всех сил стараюсь, чтобы это не было первым, что она увидит. Я смотрю на нее, чтобы сосредоточиться на красивых чертах ее лица, а не на ее идеальном теле, прижатом к моему.
Чтобы отвлечься, я достаю телефон и фотографирую спящую Сэйдж, а потом выкладываю это фото. Я заметил, как усердно она работает, публикуя посты каждую неделю и отвечая на комментарии. Так что, если один мой пост поможет ей снять напряжение, я сделаю это даже без ее просьбы.
Когда я убираю выбившуюся прядь с ее глаза, она моргает. Ее ладонь скользит по моей груди, и я сжимаю ее. Инстинктивно я целую внутреннюю сторону ее запястья и чувствую, как под моими губами трепещет ее пульс. Ей нравится, когда я так делаю. От этого простого, нежного прикосновения все ее лицо озаряется, и, хотя она пытается это скрыть, я вижу ее застенчивую улыбку.
— Я разбудил тебя? — мой голос хриплый после сна.
— Нет, но я могу снова заснуть, если ты хочешь и дальше пялиться на меня, как какой-то извращенец.
Я смеюсь. Только Сэйдж может остроумно пошутить, даже не прийдя в себя после сна.
— Я проверил, как дела у твоего брата. Мама его друга сказала, что попросит его позвонить, когда он проснется.
— Почему ты такой? — спрашивает она. — Такой заботливый и милый. Это воспитание твоей мамы?
Этот вопрос заставляет меня улыбнуться.
— Да, это, наверное, в большем ее заслуга, но думаю, что с тех пор, как меня усыновили, мне нравится заботиться о других, — из-за этого я стал для наших друзей гиперопекающим отцом, и парни любят подшучивать по этому поводу.
— Сколько тебе было лет?
— Четыре года.
Она молчит, и мне странно говорить об этом, но с ней я хочу это сделать. Я хочу, чтобы она спросила меня о чем угодно, лишь бы я мог и дальше слышать ее голос.
— Ты вообще общаешься со своими биологическими родителями? — когда она смотрит на меня, то, должно быть, замечает напряжение на моем лице, потому что приподнимается, чтобы сесть. — Извини. Не отвечай, я уверена, что это неприятный вопрос.
— Нет, я хочу тебе рассказать.