Волна эмоций проносится по ее лицу, пока она ждет, когда я продолжу.
— Я их не знаю, но поддерживаю связь с отцом, потому что отправляю ему деньги.
Ее идеальные брови хмурятся.
— Зачем?
— Чтобы он не пытался шантажировать моих родителей ради быстрой выгоды. Снова, — горько признаюсь я.
Сэйдж поворачивается ко мне лицом, давая мне пространство, но я хочу прикоснуться к ней. Мне намного легче говорить об этом, когда я чувствую ее в своих объятиях как нечто осязаемое, надежное.
— Мне было восемнадцать, когда мы выиграли чемпионат мира среди юниоров, и я знал, что это та вершина, к которой я хотел стремиться всю оставшуюся жизнь. Вот только в ту ночь все вышло из-под контроля. Другая команда нагрянула к нам на вечеринку, и все изменилось.
Вспоминать об этом спустя столько лет — все равно что вытаскивать острый предмет, застрявший в коже, но Сэйдж рисует успокаивающие узоры на моей ладони, побуждая меня продолжать.
— Вечеринка проходила в нескольких соседних комнатах, и мы все пили. Для нас чемпионат, алкоголь и несколько девушек создавали ощущение, что мы на вершине мира, — я горько смеюсь над нашей наивностью. — Мы пускали только своих, ребят из нашей школы, потому что наши тренеры пришли бы в бешенство, если бы узнали, что мы выпиваем, но потом я случайно познакомился с одной девушкой.
Я хорошо помню ту ночь. И никогда не смогу ее забыть.
— Она ненадолго осталась, через некоторое время мы оказались в моей комнате и переспали. Я заснул с мыслью, что она спит рядом со мной, но, когда проснулся, увидел своих родителей около кровати. Они смотрели на меня с разочарованием, которое преследует меня до сих пор.
Я делаю глубокий вдох и продолжаю.
— Оказалось, что девушка пробралась на вечеринку только для того, чтобы выследить меня. Она сфотографировала, как я пью, а потом, когда я уснул, сделала еще несколько снимков, на которых казалось, что я принимаю наркотики. И отправила их моим родителям.
— Зачем она это сделала? — с ужасом спросила Сэйдж.
— Судя по всему, мой биологический отец узнал, что мои приемные родители богаты. Он был в отчаянном положении и нашел такую же отчаявшуюся студентку, которая была готова на все, чтобы расплатиться с кредитами. Поэтому он шантажировал моих родителей, угрожая опубликовать эти фотографии. Если бы это случилось, меня бы в ту же секунду исключили из хоккейной команды. Отчислили бы из Далтона, и моя мечта играть в НХЛ так и осталась бы мечтой.
— Твои родители ему поверили?
— Когда они пришли, то выслушали меня и решили, что поверят. А девушка, которая сделала эти фотографии, призналась во всем через несколько дней после случившегося. Я сказал им, что действительно выпил, но никогда не пробовал никаких наркотиков. Этого было достаточно, чтобы они наняли одного из лучших адвокатов для ведения этого дела.
— Поэтому ты сейчас не пьешь?
Я киваю.
— И поэтому ты не…? — Сэйдж замолкает, но я знаю, о чем она думает.
— С тех пор я ни с кем не спал, — подтверждаю я. — Не знаю, то ли из-за моей паранойи, то ли потому, что не могу выбросить из головы воспоминание о разочаровании родителей, но так мне проще.
Сэйдж тихо кивает, глядя на меня так, будто держит мое сердце в своих ладонях.
— А твой отец? Почему он не в тюрьме?
— Мы с ним договорились. Если бы дело дошло до суда, СМИ бы за ним следили, и он бы получил то, что хотел. Мои родители верили, что после того, как они ему заплатят, он исчезнет из нашей жизни.
— Но ты все еще отправляешь ему деньги?
— Он угрожал мне уже после этого, и я не хотел, чтобы мои родители пожалели о том, что приняли меня в свою жизнь. Поэтому я никогда не рассказывал им об этом и отправлял ему деньги в течение многих лет.
Сэйдж открывает рот от удивления.
— Но он пытался тебя шантажировать, угрожал разрушить твою карьеру и вымогал деньги. Как ты мог дать ему хоть копейку?
Я понимаю, почему она возмущена. Я и сам недоволен, но я так долго жил с этим чувством, что для меня это уже не имеет значения.
— Мне нужно было, чтобы он исчез. Разочарования на лицах моих родителей в тот день было достаточно, чтобы я был полностью уверен в своем решении.
— И твои родители до сих пор не в курсе?
Я качаю головой.
Она смотрит на меня с сочувствием.
— Ты когда-нибудь перестанешь отправлять ему деньги?
— Один раз перевод пришел позже обычного, а когда во второй раз деньги и вовсе не пришли, он спросил, насколько сильно меня на самом деле волнует моя карьера в НХЛ.
— Это шантаж. Это…
Я качаю головой.
— Нет. Это была моя идея, и она работает. И ничто меня не переубедит.