— Нам нужно поговорить, — голос моего дяди прорезается сквозь шум арены, и я стираю мрачное выражение с лица. Я удивлена, что сегодня он не в своем обычно веселом настроении, но догадываюсь, в чем дело.
Маркус Смит-Бомонт был рядом со мной и Шоном с самого детства. Все мои хорошие детские воспоминания связаны с ним. А все воспоминания без него связаны с отсутствующими родителями и полицией, обыскивающей наш дом, когда мой отец попался на хранении незаконных наркотиков.
Когда ты растешь в атмосфере хаоса, счастливые моменты становятся для тебя спасательным кругом. Но когда мне исполнилось восемнадцать, он перестал меня спасать. Я много работала и накопила достаточно денег, чтобы спасти брата от такой жизни и доказать, что я могу обеспечить ему какую-то стабильность. К счастью, я уже была взрослой, а значит, могла взять Шона под свою опеку. Однако, когда мой дядя узнал, что случилось с нашими родителями, он предложил усыновить его, и я почувствовала угрозу с его стороны. Угрозу того, что еще один взрослый в моей жизни отнимет у меня что-то.
Поняв это, дядя Маркус тут же отказался от своего предложения и заверил меня, что понимает, насколько для меня важно стать опекуном Шона. С тех пор он был единственным взрослым в нашей жизни. Он никогда не перегибал палку, но это не мешает ему разыгрывать из себя дядю.
— О чем?
Он прищуривается.
— Не умничай. Когда ты собиралась сказать мне, что живешь с Уэстбруком?
Черт.
— Я была сильно занята…
— Я просил тебя держать меня в курсе.
— Ты бы это не одобрил.
Дядя Маркус скрещивает руки на груди.
— С каких пор мое одобрение определяет то, как ты живешь? Ты встречаешься с парнем, которого я по ошибке взял в команду. И как бы я ни хотел, чтобы ты продолжала быть счастливой, это не спасет его от трансфера.
Я фыркаю.
— Ему не нужно, чтобы я его спасала. Он сам докажет свою состоятельность, вот увидишь.
Он пристально смотрит на меня этим родительским взглядом.
— Ты не могла выбрать кого-нибудь другого?
— Например? Оуэна?
Дядя Маркус всегда любил Оуэна и так и не понял, почему мы расстались, потому что я ему ничего не рассказывала. Справедливости ради, Оуэн был идеальным канадским парнем, играющим в хоккей. Мечта любого генерального менеджера.
Его челюсть напрягается.
— Знаешь что? Может, тебе вообще стоит держаться подальше от хоккеистов.
Я усмехаюсь.
— С каждый разом ты становишься все лучше и лучше со своими этими отцовскими советами. Тебе стоит жениться и завести детей, чтобы больше не практиковать их на мне.
— Возможно. Они хотя бы не будут прокалывать мне шины.
Я морщусь. Этот инцидент произошел примерно в то же время, что и скандал с опекой. Это было до того, как я поговорила с ним как взрослая. Я узнала, что дядя Маркус ходил к семейному адвокату, чтобы обсудить усыновление Шона, и в приступе подростковой ярости я проколола одну шину своим перочинным ножом. То, что он назвал их в множественном числе — преувеличение.
— Ты села в ложе?
Я качаю головой.
— У края площадки.
— Развлекайся, но не думаю, что ты увидишь сегодня что-то выдающееся от своего игрока.
Я закатываю глаза.
— Он твой игрок, и не груби.
Он кривится и исчезает в конце зала, где за ним следуют остальные мужчины в дорогих костюмах. Это руководители, которые сегодня будут наблюдать за каждым игроком. Я уверена, что они многого ждут от ребят сегодня, но знаю, что никто не испытывает такого же давления, как Элиас.
К тому времени, как я нахожу свой сектор, игра уже началась. Я думала, что мило оделась, но не учла, что на хоккейной арене будет холодно. Но это не так важно, пока я не начала мерзнуть. Годами я переживала из-за того, что выгляжу недостаточно хорошо. Слишком толстая, слишком высокая, слишком худая, слишком… Теперь, после многих лет упорной работы, я полюбила свое тело. И теперь могу заниматься любимым делом.
Поэтому, когда другие фанаты смотрят на меня с осуждением из-за того, что я слишком нарядно одета, я не одергиваю юбку и не поправляю джерси. Если бы я это сделала, то, скорее всего, оторвала бы несколько ниток, потому что я столько раз надевала эту юбку, что ей давно пора быть в мусорном ведре. Но я из тех, кто подолгу носит вещи, старается не злоупотреблять их количеством и перерабатывать. Можете меня осуждать.
Сидя прямо у стекла, я могу хорошо всех видеть. Я никогда не увлекалась просмотром спортивных трансляций, но из-за Шона, моего дяди, а теперь и Элиаса я прониклась любовью к хоккею.