Его хватка становится крепче, и он зажмуривает глаза, как будто ему больно, прежде чем снова встретить мой взгляд.
— Скажи мне, о чем ты думаешь, Сэйдж.
— О тебе, — сразу же говорю я. Я пытаюсь остановиться, чтобы не ляпнуть что-нибудь глупое, но мои губы не слушаются. — О т-твоих пальцах. Твоем языке на моем…
Элиас прерывает меня своими губами. Он пожирает каждый сантиметр моего рта, исследуя его своим горячим языком. Я практически разрываюсь от одного только этого давления.
Я стону в ответ на поцелуй, запуская руку в его волосы. Элиас ругается.
В этот момент его бедро дергается, ослепительно потираясь о мой клитор. Я вскрикиваю, когда мои пальцы находят идеальное место, и сгибаюсь под давлением. Я взрываюсь в освобождении и падаю вперед на его плечо, пока оргазм пронизывает меня.
Мы сидим в таком положении несколько минут, которые кажутся часами. Я не поднимаю глаз, потому что мне стыдно за то, что я скакала на его бедре, как на чертовой лошади, и теперь, когда пелена удовольствия развеивается, я могу сказать что-нибудь столь же глупое. Но Элиас принимает это решение за меня, потому что встает и поднимает меня на руки.
Я инстинктивно обхватываю его шею руками.
— Что ты делаешь?
— Несу тебя в постель.
Дьявол между моими ногами сжимается в предвкушении, и я надеюсь, что Элиас не чувствует, как мое сердце бьется в ускоренном ритме. Когда мы входим в его комнату, он кладет меня на кровать и подходит к окну, чтобы задернуть плотные шторы. Окутанная тьмой, мои глаза постепенно привыкают к темноте, и я вижу, как он нежно накрывает меня одеялом. Что за чертовщина?
Он садится на кровать рядом со мной, замечает мое сбитое с толку выражение лица и нежно целует меня в лоб.
— Я буду спать на диване, — шепчет он и встает, чтобы уйти.
Я отчаянно хочу, чтобы он остался, но знаю, что есть только один способ закончить эту ночь. И не с Элиасом, прижавшимся ко мне.
— И, Сэйдж? — он останавливается у двери. — Никогда больше не говори, что ты слишком сложная.
Глава 29
Элиас
Прошло двенадцать часов с тех пор, как я позволил себе совершить кое-что безрассудное. Или четыре года, если считать по-настоящему. Когда она села мне на колени несмотря на то, что Оуэн настаивал, чтобы она заняла его место, я почувствовал властное желание обладать ею и напомнить ей, что она моя. Она сказала мне, что он для нее ничего не значит, и я ей верю. Но от мысли, что Оуэн смотрит на нее так, как, наверное, смотрю я, в моей груди вспыхнул пожар. В тот момент слово «фальш» ни разу не пришло мне в голову. Единственное, что я видел, — это ее гладкая коричневая кожа и сильные бедра, обхватившие меня, а еще тепло ее тела, прижавшегося к моей ноге. От того, как она двигала бедрами, мне отчаянно хотелось узнать, как она будет выглядеть полностью обнаженной, принимая всего меня.
— Блять, — я упираюсь одной рукой в кафельную стену. Теперь, когда я увидел, как ее губы раскрываются во время оргазма, мне уже не так приятно сжимать свой член в душе.
Прошлой ночью я просто закрыл дверь в свою комнату, где лежала она, и лег спать на диване. Я был полон решимости заснуть с болезненной эрекцией, а не заниматься с ней сексом. Попытка ослабить давление только усугубила бы мысли, которые роились у меня в голове.
У меня есть правила. У меня есть правила.
С тех пор, как мой биологический отец много лет назад подослал ко мне ту девушку, я не могу позволить себе расслабиться с кем-то другим. Я пытался. На первом курсе я тусовался с парнями. И быстро понял, что напиться и завалиться в первую попавшуюся комнату в общежитии — это не выход. Это не избавит меня от тяжелого чувства разочарования, которое до сих пор лежит у меня на сердце с того утра четыре года назад, когда мои родители стояли около моей кровати.
С Сэйдж алкоголь не циркулирует по моим венам, но ощущения чертовски похожи.
Особый вид пытки — знать, что она находится прямо через коридор. Сегодня утром я решил воспользоваться общей ванной, а не ванной в своей комнате, где находятся все мои вещи. Часть меня понимает, что если я увижу ее сонное лицо и растрепанные волосы или услышу, как она зовет меня по имени, я не смогу выйти из комнаты, пока не услышу снова те звуки, которые она издавала прошлой ночью.
Вспомнив, как она сдвинула в сторону свои едва заметные трусики и показала мне именно то, что я хотел — нет, что мне было нужно — я начал поглаживать свой член. Я представляю, как ее озорные глаза смотрят на меня сквозь мокрые ресницы, а вода из душа стекает по ее телу и пропитывает тонкую белую майку, которую она обычно надевает перед сном.