На этот раз он стонет громче.
— Не говори так, — он кусает меня за шею, и я выгибаюсь ему навстречу. — Боже. Ты убиваешь меня, Сэйдж.
— Тогда сделай с этим что-нибудь.
Это было смело. Может даже слишком, потому что Элиас замирает. Мы стоим в таком положении так долго, что я даже представить не могу, о чем он думает. Но потом он вздыхает и убирает руки с прилавка.
Я быстро отступаю, и тень неуверенности мелькает на его лице.
— Прости. Ты же соблюдаешь целибат, я не должна была этого говорить.
Он качает головой.
— Ты не виновата в том, что я этого хотел.
Мое лицо бледнеет.
Элиас сокращает расстояние между нами, берет мое лицо в ладони и успокаивает мои бурлящие мысли.
— Мне трудно пойти на это после всего, что произошло, и я не хочу навязываться тебе, — говорит он.
— Я не против, — говорю я слишком быстро.
На его губах появляется улыбка, как будто он находит мое рвение забавным.
— Ты идеальна. И если есть кто-то, ради кого я нарушу свою клятву, то это ты.
— Я бы никогда не попросила тебя об этом, — я опускаю голову и замечаю, что мое платье неприлично задралось на талии, а соски затвердели. Видимо, мое тело говорит само за себя.
Он тяжело вздыхает и отводит свой мрачный взгляд.
— Я знаю, и это мило. Но чем больше ты говоришь, тем больше я хочу наклонить тебя над раковиной и почувствовать, насколько ты влажная.
Я открываю рот, чтобы предложить ему сделать именно это, но тут же закрываю его. Он соблюдает целибат, Сэйдж.
Я провожу рукой по волосам, и от этого движения мое платье задирается. Я одергиваю ткань и смущенно смотрю на него из-под ресниц.
— Я хочу тебя, Элиас. Но не знаю, чего хочешь ты, — говорю я. — Я не могу…
— Повтори это.
Я теряюсь от его внезапного требования, а Элиас делает осторожный шаг навстречу. Как будто нить, за которую он отчаянно цепляется, вот-вот оборвется.
— Что?
— Повтори это, Сэйдж, — говорит он с оттенком нетерпения.
Я сглатываю.
— Я хочу тебя, Элиас.
В его горле раздается одобрительный звук. Элиас хватает меня за талию и прижимает к краю столешницы, так что она впивается мне в спину. Я не чувствую боли, потому что он проводит языком по моей шее до самого уха.
— Еще раз, — хрипит он.
Я судорожно вздыхаю, когда он поднимает меня и укладывает на столешницу. Холодный мрамор касается разгоряченной кожи моих бедер, заставляя меня впиться ногтями в его плечи и прошептать:
— Я хочу тебя.
В душной ванной раздается громкий щелчок.
Я никогда не видела Элиаса пьяным, но предполагаю, что в таком состоянии он выглядит именно так. Он опьяняет меня, как крепкий алкоголь. Но как раз в тот момент, когда я думаю, что он сорвет с меня платье и возьмет прямо на этой столешнице, Элиас целует меня в лоб и задерживается там так надолго, что мне кажется, будто он считает. Или упрекает себя.
Он качает головой, когда я смотрю на него.
— Что случилось?
Его дыхание выравнивается. Он заправляет мои волосы за ухо и помогает мне слезть со столешницы.
— Тебе нужно поспать, Сэйдж. Я пойду приму душ, — Элиас не смотрит мне в глаза, когда выходит из идеально чистой ванной и направляется в ту, что в коридоре. Я смотрю ему вслед, и жестокая правда ударяет меня по лицу.
Элиас Уэстбрук — самый нежный мужчина, которого я когда-либо знала, но если бы он захотел, то мог бы разорвать мое сердце в клочья.
Глава 31
Сэйдж
Что это значит, когда твой фальшивый парень, который клялся в целомудрии, целует тебя так, будто иначе он умрет? Ни в одном руководстве нет ответа на этот вопрос, а Google не так умен, как утверждает. Я чувствую себя проигравшей в игре, о которой мне никто не сказал. Из-за целибата Элиаса я попала в такую же запутанную ситуацию, как и наши фальшивые отношения. Я вспоминаю, что говорила или делала, когда он был рядом, и содрогаюсь от ужаса. Он, наверное, смеется над тем, как часто я унижалась перед ним.
Выйдя из душа, я переодеваюсь в чистую одежду. Ткань моего сарафана тонкая и напоминает дешевую папиросную бумагу, но это единственная вещь из моего гардероба, которая сейчас не в стирке. Сегодня утром Элиас взял мою стопку грязного белья и запустил стиралку. Боже, этот человек — само зло.
Когда я провожу расческой по своим спутанным волосам, я слышу приглушенное ругательство из кухни и бегу по коридору, но вижу только, как Элиас трясет рукой.
— Ты в порядке? — я беру его руку, чтобы осмотреть ожог, не обращая внимания на покалывание в пальцах.