Ее слова поразили меня.
— Ты думаешь, я такой же, как они? Как те больные люди, которые наживаются на самооценке других, потому что понятия не имеют, как выглядит здоровое тело?
Сэйдж часто моргает. Я хочу протянуть руку и утешить ее, но знаю, что ей нужны мои слова.
— Боже, Сэйдж. С того момента, как я тебя увидел, я не мог отвести взгляд. И дело было не в твоем теле или лице. Дело было в тебе. В твоей энергии, решительности, силе. Это все, что я мог видеть. Они ослепляли.
— Не говори так.
— Иди сюда, и я покажу тебе, насколько серьезно я настроен.
Я испытываю прилив радости, когда она снимает длинную футболку — мою — а затем трусики и опускает ногу в горячую ванну. Я прикусываю кулак, чтобы не застонать вслух при виде нее. Она старается держаться на расстоянии, сидя между моих ног.
В моей голове срабатывает сигнал тревоги. Слишком близко. Слишком много. Слишком хорошо.
Чтобы отвлечься, я провожу мочалкой по ее спине. Когда я чувствую ее под своей ладонью и вдыхаю ее сладкий аромат, я ничего не могу с собой поделать. То, что я забочусь о ней, не означает, что я нарушаю свои правила. Я хочу показать ей, что она не «слишком». Что она заслуживает заботы.
Положив руку на ее обнаженную талию, я притягиваю ее к себе и оставляю легкие поцелуи там, где ее шея переходит в плечи.
— Ты так хорошо сегодня выступила, — шепчу я.
Она вздрагивает и отворачивается.
Я поправляю ее лохматый пучок, зная, что она не захочет мочить волосы. Я не могу сдержать своих чувств, потому что даже несмотря на самую сильную боль, которую я когда-либо испытывал, я понимаю, как хорошо мне рядом с ней.
— Мы н-не можем, — запинаясь, произносит она.
— Что не можем, Сэйдж? — шепчу я ей на ухо. — Я не могу вот так к тебе прикасаться?
Я медленно провожу пальцем по ее спине. Мои правила пошатнулись в тот момент, когда я почувствовал ее губы на своих. Но я никогда не хотел, чтобы Сэйдж чувствовала себя обязанной играть какую-то невозможную роль только потому, что я ради нее нарушил какое-то правило. Я хочу, чтобы она знала: если я прикасаюсь к ней, то только потому, что хочу этого. Потому что сейчас ей это нужно, и я хочу дать ей это.
Она хныкает.
— Что ты делаешь, Элиас? Ты же соблюдаешь целибат.
— Я соблюдаю целибат, — шепчу я. — Но ты все равно заслуживаешь, чтобы тебе было хорошо. Я могу это сделать. Позволь мне доставить тебе удовольствие, детка.
Она так крепко сжимает борта ванны, что костяшки ее пальцев белеют, но она не двигается.
Я уверен, что она тоже чувствует, как мое сердце колотится у нее за спиной.
— Позволь мне позаботиться о тебе.
У нее перехватывает дыхание, как будто ей никогда не говорили таких слов.
— Мне не нужно, чтобы обо мне заботились.
Проходит несколько минут, но она не произносит ни слова, и ее заявление повисает в воздухе. Как будто она репетировала эту фразу. Как будто действительно верит в это дерьмо.
— Знаешь, тем, кто так говорит, обычно это нужнее всего, — я осторожно заправляю прядь волос ей за ухо, нежно и бережно, как она и хотела. — Если ты думаешь, что это правда, я докажу тебе, что это не так.
После долгого молчания она шепчет:
— Я не жду, что ты мне что-то докажешь.
— Мне это и не нужно, — говорю я.
Никто никогда не заботился о Сэйдж Бомонт, и у меня есть желание стать первым.
Мои пальцы находят ее гладкое бедро под водой и скользят к ее промежности, чтобы почувствовать ее возбуждение. Она извивается от моих прикосновений, отчаянно нуждаясь в разрядке. Ее трясет от нервов и предвкушения.
— Скажи мне, что тебе нравится, Сэйдж.
— Ты, — выдыхает она.
Черт. Я вставляю в нее два пальца, не в силах больше ждать. Она стонет так громко, что мне приходится стиснуть зубы, чтобы не застонать в ответ. Сейчас речь идет о ней.
— Оседлай их.
Она двигается быстрее, а затем неуверенно смотрит на меня.
— Я не хочу причинить тебе боль.
— Единственное, что причинит мне боль, — это то, что я не увижу, как ты кончаешь. Возьми то, что тебе нужно, Сэйдж.
На этот раз она не колеблется. Сэйдж скачет на моих пальцах, и ее стоны эхом разносятся по ванной, когда она достигает оргазма, уткнувшись головой мне в шею. Она ругается и зажмуривается, когда кончает мне на руку. Красавица.