Мое тело болит от напряжения.
— Повернись, — бормочу я ей в висок.
Она поворачивается и садится на меня верхом, не обращая внимания на синяки, которые начинают виднеться на моей коже.
Я провожу ладонью по ее щеке, и она наклоняется к моему прикосновению.
— Больше никаких шуток? — спрашиваю я.
Она слабо улыбается, ее карие глаза горят желанием.
— Теперь ты знаешь, как заставить меня замолчать.
— Я не хочу, чтобы ты молчала. Ты — единственный человек, с которым я хочу разговаривать.
Положив руку ей на затылок, я притягиваю ее губы к своим и целую, пока сам не начинаю стонать от удовольствия. Я никогда не устану чувствовать, как она отдается мне, теряет контроль и позволяет полностью завладеть ею.
— Можно мне тебя потрогать? — спрашивает она. — Тебе тоже должно быть хорошо. Я сделаю все, что ты захочешь.
Боже. Ее слова как медовая ловушка. От искренности на ее лице мне хочется закивать. Если я почувствую, как она сжимает меня в кулаке, я никогда не оправлюсь. Я никогда не смогу успокоить ту часть себя, которая не хочет ее отпускать. А это последнее, что ей нужно.
Я знаю, что испытываю границы своего самоконтроля, но я справлюсь. Справлюсь с этим. Я сделаю ее счастливой, даже если сам буду чертовски несчастен.
— Когда тебе хорошо, мне тоже хорошо.
Думаю, она не сильно в это поверила.
— Я хочу, чтобы ты кончил вместе со мной.
Больше всего мне нравится, когда эта женщина говорит, чего она хочет.
— Как тебе это? — я привлекаю ее внимание к тому месту, где обхватываю рукой свою эрекцию. Она наблюдает за моими ритмичными движениями в мыльной воде, и кадык на ее горле поднимается и опускается.
— Это… у тебя пирсинг? — она едва сдерживает свое удивление. Блестящий металлический пирсинг поблескивает в мыльной воде. Она кладет руки мне на бедра, и от этого прикосновения я вздрагиваю. Я сделал пирсинг в университете, так что ни одна девушка его не видела. Теперь, когда Сэйдж играет с моим самоконтролем, я сдерживаюсь, чтобы не попросить ее потрогать пирсинг языком.
— Долгая история, — Сэйдж не нужно знать, какие безрассудные поступки мы с парнями совершали в Далтоне.
Она смотрит на меня с ухмылкой.
— Это мило. Неожиданно, но мило.
Я громко стону.
— Не называй меня милым, когда смотришь на мой член.
Она смеется. Тогда я притягиваю ее к своим губам и целую. Пробуя на вкус каждый сантиметр ее губ и отчаянно желая большего. Все может быть так просто. Овладеть ею в том виде, как я себе и представлял.
— Встань, — тихо приказываю я, касаясь ее губ.
Когда она отстраняется, ее глаза широко раскрыты. Она не задает вопросов, позволяя мне подвести ее к своему рту, пока она стоит. Я удерживаю ее там, где мне нужно, и чувствую, как она дрожит, прежде чем мои губы смыкаются вокруг ее клитора. Ее руки находят мои волосы и сжимают их так сильно, что я чувствую боль в затылке. Мои пальцы и язык работают в тандеме, и Сэйдж долго не выдерживает. Она выкрикивает мое имя и умоляет меня, пока не взрывается в экстазе.
Она скользит вниз по моему телу, и я подхватываю ее на руки, прежде чем она падает на мои ноющие бедра.
Сэйдж кладет голову мне на грудь.
— Мы точно сейчас нарушили какое-то правило. А для целибата есть инструкция?
У меня вырывается смешок.
— Если такая найдется, я дам тебе знать, — мы по очереди намыливаем друг друга, а затем принимаем душ. Когда мы вытираемся полотенцами, я, хромая, ложусь в постель.
Она помогает мне забраться под одеяло и приносит с кухни пакет со льдом.
— Позови меня, если тебе что-нибудь понадобится.
Я хватаю ее за запястье.
— Мне кое-что нужно.
— Что?
— Ты.
Она закатывает глаза.
— Элиас, у тебя травма. И мы уже… я не хочу сделать тебе еще больнее.
— Тогда спи здесь и сделай так, чтобы мне стало лучше. Спи со мной.
Она криво улыбается.
— Ты сейчас подставляешь сам себя.
— Ты знаешь, что я имею в виду. Иди сюда.
И она ложится. Когда она кладет голову мне на грудь, я чувствую резкую боль в животе, но нет ничего хуже тупой боли в груди, когда ее нет рядом.
Сэйдж непривычно молчалива, пока мы пытаемся уснуть. Я привык к ее случайным вопросам и тому, как она ерзает, пытаясь найти удобное положение.
— Ты ужасно тихая. Я сломал тебя?
Ее удивленный вздох касается моей груди.
— Да, твой волшебный язык и пальцы заслуживают награды.