— Наградой была твоя киска.
Она выпучивает глаза.
— Кто ты, черт возьми, такой и что ты сделал с Элиасом?
— Думаю, мы знаем, что с ним случилось.
Затем Сэйдж снова замолкает, проводя руками по моему животу и вверх по груди. Ноющее чувство не дает мне покоя. Я постукиваю пальцем по ее виску.
— О чем ты думаешь?
— Мне звонил арендодатель.
У меня учащается пульс, и я не могу подобрать слов. Я рад, что она не поднимает глаз, потому что боюсь, что она увидит страх на моем лице. Ее присутствие здесь казалось мне чем-то само собой разумеющимся, и мысль о том, что она может уйти, даже не приходила мне в голову. В горле у меня встал ком, не дающий мне говорить.
— Она сказала, что страховая компания наконец-то вышла с ней на связь. Квартира должна быть готова к моему переезду в понедельник.
— В понедельник, — машинально повторяю я.
Она проводит ладонью по синяку, сосредоточившись на нем.
— У меня рано утром будет занятие, так что я оставлю ключ на кухонном столе.
— Не переезжай.
Я поворачиваюсь, чтобы лучше видеть ее лицо, но от этого движения у меня в ребрах вспыхивает острая боль. Сэйдж вглядывается в мое лицо, словно не уверена, что правильно меня расслышала.
— От сюда до твоей студии куда ближе, а все твои прослушивания проходят в центре города. Кроме того, если тебе нужно прийти на мои игры или посетить какое-то мероприятие вместе со мной, лучше, чтобы ты была здесь. Нет смысла возвращаться.
— Я не могу оставаться здесь вечно, Элиас.
Но я хочу, чтобы ты…
— Я помогу тебе найти квартиру, когда придет время.
— Правда?
— Я сделаю для тебя все, что угодно, Сэйдж, — и если я позволю ей уйти сейчас, я этого не переживу. Не после того, как она зажгла во мне что-то такое, что заставляет меня отпустить все и держаться только за нее.
Глава 33
Элиас
Главные события моих дней состоят из выпечки и ожидания, когда Сэйдж вернется домой. И из редких сообщений от Шона, когда он спрашивает, на каком я этапе восстановления. Порой он говорит мне позаботиться о его сестре, потому что ей это нужно. И я его всегда слушаю. Однако сегодняшнее сообщение — олицетворение его как младшего брата.
ШОН
Моя сестра сегодня может быть немного ворчливой. Просто предупреждаю.
ЭЛИАС
Что ты сделал?
ШОН
Завалил экзамен по физике. Не моя вина, что твоя команда играла, когда я должен был заниматься.
ЭЛИАС
Думаю, это буквально твоя вина, дружище.
ШОН
У моего друга вечеринка на следующих выходных. Как думаешь, она меня отпустит?
ЭЛИАС
Однозначно нет.
ШОН
Сможешь ее убедить? Она никогда на тебя не злилась.
ЭЛИАС
Никогда — слишком громко сказано, но я замолвлю за тебя словечко, если ты на отлично сдашь все остальные экзамены. Идет?
ШОН
Идет.
Я возвращаюсь к главным моментам последнего матча «Тандер». Несмотря на то, что наша команда одержала победу в плей-офф, я не могу избавиться от меланхолии, которая омрачает мое воодушевление. Они проиграли матч, из которого я выбыл, но затем выиграли шестой. Финал Восточной конференции против Бостона был легким, но большинство тех побед приписывают травме их вратаря и плохой игре их линии обороны. Такой удачи не ожидал никто, и теперь, когда мы вышли в финал Кубка Стэнли против «Ванкувера», все на взводе, особенно я. Я проверяюсь каждый день, чтобы понять, одобрит ли доктор Харрис мой допуск к тренировкам, не говоря уже о том, чтобы сыграть полностью матч, и я сижу дома дольше, чем когда-либо. Это было бы пыткой, если бы не Сэйдж.
Я думал, что наши дни будут проходить в постели, но из-за ее прослушивания в Театре Современного Балета через две недели она может думать только о нем. В дни игр я начинаю утро с короткой прогулки, а потом возвращаюсь домой, где меня ждет ванна, которую приготовила Сэйдж, и книга из коллекции Саммер. Сэйдж обычно приходит домой как раз к ужину, наверное, потому, что я каждый день готовлю что-то новое и позволяю ей наносить на мое лицо любую маску, какую она захочет. Сегодня как раз такой день, и я стою на кухне и готовлю лазанью, следя за тем, как на часах духовки тикает таймер.
— В супермаркете были свежие булочки, — говорит Сэйдж, ее голос смешивается со скрипом двери и звоном ключей. Она ярко улыбается, увидев меня, но усталость на ее лице очевидна. Ее вьющиеся волосы растрепались, обрамляя лицо, а под глазами видны едва заметные мешки — она плохо спала.