За дальней стеной раздались шаги. Изадора застыла в ожидании и надеялась, что не потревожила его в одном из присущих ему… настроений.
Звук затих. Хотя Изадора слышала его шаги, он не прошел в темноте и не открыл дверь в конце продолговатой комнаты. Где же он? Изадора прищурилась, стараясь увидеть четче.
– И как тебе удалось сбежать из детского манежа, Иза?
Принцесса вздрогнула, услышав хриплый голос позади себя, развернулась и откинула голову, чтобы посмотреть на Орфея.
Ее сердце колотилось под сияющим взглядом зеленых глаз, но принцесса устояла. Он был таким же высоким, как все аргонавты, таким же большим, мускулистым и грозным с грубоватыми чертами лица и широкими плечами. Но на этом их сходство заканчивалось.
Если аргонавты были опасны сами по себе, то Орфей нервировал донельзя. То, как он умудрялся телепортироваться сквозь стены, было ненормально. А если его глаза сверкали демоническим зеленым светом, вот как сейчас, Изадоре хотелось лишь с криками дать деру.
Она похлопала рукой по груди.
– Боги, Орфей, ты меня напугал.
– И не зря, ты сейчас на моей территории, Иза. Если у тебя есть хоть капля разума, то испугаешься.
Она не пошевелилась. Орфей ожидал, что она убежит, поджав хвост. Он хотел, чтобы она боялась. И ее охватил страх.
Его демоническая половина – которую он не потрудился прятать от нее – была непредсказуемой. Но вместо того, чтобы поддаться страху, она вспомнила о своем видении перед тем, как потеряла свои способности. То предвидение, которое заставило ее прийти сюда сегодня. То видение, в котором ее спасал Орфей.
Он подошел ближе, пока Изадора не почувствовала его жаркое дыхание на своей коже.
– Разве до тебя не доходили слухи о том, что демоны ужинают девственницами?
Не услышав ответа, он провел рукой по ее свежеостриженным волосам.
– Мне нравится. Не говори мне, что царь выгнал тебя из песочницы потому, что ты постриглась, и тебе ничего не оставалось, как обратиться ко мне, грешному.
Услышав насмешку в его голосе, Изадора задрала подбородок.
Орфей влиял на людей с помощью страха и насмешек. Так он делал всегда, но она не собиралась подчиняться.
– Не льсти себе. И не питай напрасных надежд. Мой отец на волоске от смерти. Через несколько недель ты поклонишься и поклянешься в верности своей новой царице.
– Не рассчитывай на это, дева, я никому не клянусь в верности. – Орфей отпустил ее волосы, прошел мимо и зашел за прилавок.
Изадора повернулась, следя за его плавными передвижениями.
Обычному человеку Орфей казался таким же, как все: арголейцем, ростом пусть и выше среднего. Но он был другим.
Он был тем, кого все боялись и ненавидели.
– А ты поклянешься в верности женщине, которой известна твоя тайна?
Он сердито оглянулся на нее через плечо. И эти глаза, медленно ставшие черными, когда он коснулся ее волос, снова загорелись зеленым.
– Разумнее всего не угрожать мне, Иза, потому что, уверяю, последствия тебе не понравятся.
Она снова задрала подбородок. Да пошел он! Ей и не так доставалось. Она связалась с богом и выжила.
– Орфей, мне нужна твоя помощь.
Тот нахмурился.
– Я должен был уничтожить этот хренов плащ-невидимку после того, как мы покинули Олимп.
– Я вовсе не об этом.
Он оперся крупными руками на прилавок у стены и прислонился.
– Так говори уж, что тебе от меня понадобилось. Я весь внимание.
– Мне надо… – Она замолчала в нерешительности, потому что даже ей эта затея казалась глупой. – Мне нужно, чтобы ты меня обучил.
– Чему? – На его лице появилась скука.
– Драться.
Орфей усмехнулся.
– Я сильнее, чем выгляжу.
– Ты слабенькая, принцесса.
– Я хочу научиться. – Орфей открыл рот, но Изадора перебила его: – Есть арголейцы, которые не хотят видеть меня у власти и сделают все, чтобы подорвать мой авторитет. Мне нельзя показывать слабость. Ты научишь меня драться, и тогда, когда день настанет – а это обязательно случится, – то первый, кто решит бросить мне вызов, поймет, что не так уж я проста.
Орфей отвел взгляд. И хоть на его лице застыло скептическое выражение, он не отказался, так что Иза расценила молчание знаком согласия.
Все, что мешало Совету и аргонавтам, приносило радость полудемону. Иза так и видела, как крутятся в его голове колесики, пока Орфей представляет, как она ударяет кинжалом Люциана, главу Совета.
От этой картины принцесса чуть не улыбнулась, пока не вспомнила, что смерть не всегда лучшее решение.
– Я также хочу научиться у тебя кое-чему еще.