— Не могу понять, ты все еще сердишься или нет? — с толикой смущения подался вперед брюнет, сложив руки на столе, как прилежный школьник.
Я вскинула голову и сердито поглядела на него: «Мне бы самой еще знать: сержусь или нет!» — поджала я губы и отпила из бокала. Зверь в груди давным-давно сдался и теперь мирно и крепко спал.
— А что значил танец Эды и Лео? — перевела я тему разговора, давая понять, что побеседовать с Дракулой я все же согласна.
Велор, будучи весьма неглупым, очевидно мгновенно понял, что опасность миновала. Он облегченно откинулся на спинку стула и тоже сделал глоток вина.
— «Ур-Эта» в переводе означает «долгожданная встреча», — охотно пояснил мужчина все с тем же пристальным взглядом серых глаз. — Подобный танец исполняют жрецы во время свадебных ритуалов на Иппоре. Он стоит первым, потому как знаменует первую встречу влюбленных и их нежные чувства. Этим танцем благодарят богов за то, что позволили влюбленным обрести друг друга.
Я смущенно и взволнованно расправила складки платья на коленях: «Спросила на свою беду!» — покашляла я.
— Красивый танец, — кивнула я, понимая, что молчание затягивается.
— Я тоже так считаю, — миролюбиво отозвался Велор, постукивая указательным пальцем по столу. — Как тебе вечеринка? — поинтересовался брюнет, очевидно понимая, что пришла его очередь задавать вопросы.
«Что это с ним сегодня?» — изумилась я. То игнорирует меня и всем видом дает понять, что я ему безразлична, то сам желает поговорить.
«И это меня-то он назвал калейдоскопом? — приподняла я брови. — Несправедливо!»
— Неплохо, — поспешила я ответить, и Велор понимающе хмыкнул. — Отбоя нет от кавалеров, желающих потанцевать со мной, — попыталась равнодушно сказать я.
Велор, кинув на меня вопросительный взгляд, резко отвернулся и уставился на молодоженов, плавно кружащихся под медленную музыку.
— Неудивительно, — суховато промолвил он. — Ты весьма красива, и к тому же, отлично выглядишь.
— Из твоих уст это звучит как упрек, — надула губы я. — Или сарказм.
Велор засмеялся.
— Я расстроен, Элиза! Твое мнение обо мне просто отвратительно! — сверкал смеющимися глазами брюнет.
Я покивала, подтверждая его слова, а мужчина резко посерьезнел.
— Я и впрямь расстроен, — повторил он.
Что ответить, я не знала, поэтому ляпнула первое, что в голову пришло.
— Почему у тебя все еще этот платок? — потянулась я к мужчине и легко вытянула ткань из кармашка. — Помнится, ты рьяно негодовал, когда Виктор навел чары на твой зеленый, — я потрясла платочком, словно желая сбросить с него тем самым сиреневый окрас, такой ненавистный Велору.
— Это не чары, — поспешил недовольно парировать брюнет. — Всего лишь иллюзия. И негодовал я вовсе не по этому поводу.
Я хохотнула: «По мне что чары, что иллюзия… Одно и то же!».
— И что же было причиной твоего негодования? — спросила я, совершенно не надеясь услышать ответ.
— Это показалось Виктору забавным — устроить цирк, пометив нас, чтобы гостям было веселее и проще нас вычислить, — нервно дернул плечом он.
Мне Виктор показался довольно приятным, я и помыслить не могла, что он, «перекрашивая» платки, имел какие-то скрытые мотивы. Я удивленно уставилась на Велора.
— Что ты имеешь в виду?
— А ты разве не ощущаешь эти взгляды? Не слышишь шепот? — вопросом на вопрос ответил мужчина. — Всех вокруг забавляет наша с тобой беда. Кто-то смеется, кто-то презрительно корчится, а это, — брюнет выдернул платок из моих пальцев, — это лишь подтверждает равнодушие и высокомерие Виктора и всех остальных. Для большинства ты кусок мяса, а я неудачник, которого угораздило… — Велор рыкнув, скомкал лиловый кусочек ткани и горячо процедил. — Но, знаешь, Лиза, мне все равно!
Я сидела как громом пораженная. Я привыкла, что отношение ко мне семьи Лайн-Этор, в большинстве случаев, уважительное и трепетное. И понять, что здесь мне не рады, и более того, что для многих здесь присутствующих я шут гороховый, а вместе со мной и Велор, было неприятно.
— Но ты говорил, что к людям ныне относятся терпимо, — смущенно напомнила я.
— Таковых здесь немного, — холодно ответил мне Дракула, а я мученически вздохнула.
— Нужно было мне дома остаться, — тихонько проговорила я, понимая, что авторитет Велора стремительно падает по моей вине.
— И позволить такому шикарному платью пропасть? Еще чего! — засмеялся брюнет.
Он легким движением встряхнул платок, и тот как по мановению волшебной палочки снова стал зеленым.