Медленно доковыляв до комнаты Велора, мы вошли. На постели брюнета сидела Валери и аккуратно обтирала лоб и грудь сына влажным полотенцем.
Вид у Велора был ужасный. Невооруженным глазом можно было определить, у него сильный жар.
— Эдмонд! — злым шепотом встретила нас женщина. — Кажется, я дала тебе четкие указания!
Мужчина, подле меня, молчал, а я попыталась сделать пару шагов к Велору.
— Не смей приближаться, — прорычала женщина, словно медведица, защищающая детеныша. Я недоуменно замерла.
— Валери… — я попыталась поговорить с ней, но она была непреклонна.
Вскочив на ноги, Валери яростно уставилась на меня.
— Я требую, чтобы ты сию же секунду ушла! — женщина кивнула старшему сыну. — Эдмонд, немедленно уведи эту человечку отсюда!
Я сжалась, понимая, что отпор Эдмонду в таком состоянии точно дать не смогу. Я уже была готова покориться судьбе, но мужчина не шевелился, а только тенью стоял за моей спиной.
— Мама, — он сказал это тихо и четко. — Позволь.
— Нет! — взвилась Валери. — Нет! Я не позволю еще одной жалкой человеческой… — она что-то проговорила на иппорианском, но я догадывалась, какое оскорбление она произнесла. — Я не позволю вновь принести горе в нашу семью!
— Мама, — Эдмонд не сводил с нее темных глаз.
— Нет! — Валери уже практически визжала.
— Что такое? — Лео и Эда с Ритой повыскакивали из комнат.
Я стояла неподвижно и с мольбой глядела на Валери.
— Ни за что! — она кричала это мне. — Из-за тебе подобных все беды нашей семьи! Не смей приближаться! — она резко отвернулась, а затем заговорила, обращаясь скорее к Эдмонду. — Арис погиб из-за таких, как она. И я не позволю, чтобы Велор по глупости вновь угодил в ту же ловушку. Достаточно с нас и одной Натаны.
Сердце сжалось от боли. Я пошатнулась. Леонард тут же подхватил меня под руки и обнял.
— Ты не права, — укорил он мать, Эдана жалобно глядела то на братьев, то на матушку.
— Я не права? — тихо проговорила женщина в немом отчаянии. — Я не права?! Бернар, мне безразлично, считаете ли вы меня правой. Я знаю что делаю. Я защищаю свою семью! И буду делать это до последнего вздоха!
Лео обреченно вздохнул, а я не знала, что мне делать. Руки и ноги снова немели, и холодное забвение, скалясь, уже тащило меня в свои объятия.
— Валери, — я сказала это так тихо, что сама едва уловила свой голос.
Однако женщина слегка повела головой. Она меня слышала.
— Валери, я люблю вашего сына.
Это признание разнеслось по комнате, разрезая слух, но Валери не обернулась, так и стояла ко мне спиной. И я понимала, сражаться с ней бессмысленно, она ни за что не уступит. Моя голова обреченно опустилась, и я попыталась выбраться из объятий Леонарда, чтобы тихонько уйти. Вот только куда? Куда мне идти? Без Велора я сама себе чужая.
— Элиза… — послышался хриплый шепот. — Элиза…
Валери бросилась к Велору, который немного приоткрыл мутноватые глаза.
— Сынок, — бережно взяла она его лицо в свои тонкие, словно лезвия, пальцы. — Родной мой!
Брюнет слабенько скривил губы. Эдана тоже рванула к брату и уселась на постель, а я стояла и не знала, что делать мне.
— Элиза… Где она? — Велор попытался встать, но матушка легонько толкнула его на подушку.
— Лежи, — погладила она его по голове. — Ее больше не будет в нашей жизни. Все будет хорошо, милый. Теперь все будет хорошо.
Велор в одночасье широко распахнул глаза.
— Что с ней? — жестко проговорил он. — Где она?
Так говорить мог только мой Дракула: хлестко, больно, требовательно.
Эдмонд легонько вырвал меня из объятий Леонарда и подвел к постели. Идти мне было сложно, ведь я уже вновь от холода не чувствовала ног, да и Валери прожигала во мне дыру глазами.
— Слава Соресу, — облегченно выдохнул Велор, увидев меня. Силы вновь его покинули, и он рухнул на сырую подушку.
— Велор, — мягко проворковала мать, — прошу тебя, одумайся! Мы не можем позволить себе еще раз пострадать из-за человека! Отец…
— Отец погиб не из-за человека, мама. И даже не из-за Натаны, — прикрыв глаза, процедил брюнет. — Он погиб из-за меня. Из-за моей глупости и высокомерия. И винить в этом больше некого.
Эдана приложила ручки ко рту. Ее обуял ужас, и я понимала почему.
— Нет, нет, — мягко гладила Валери сына по лбу, но тот только поморщился. — Велор, ты ни в чем не виноват. Я ни в чем не виню тебя, сынок! Не смей так думать!
— В гибели отца виновна Федерация, Велор, — твердо проговорил Эдмонд, испугав меня, ведь я даже позабыла, что он все еще за моей спиной. — Ты оказался лишь инструментом в их руках. Его смерть… это не твоя вина и ноша. Ты не должен ее нести на себе.