Велор пристально поглядел на старшего брата. Тот, словно обмениваясь с ним мыслями, кивнул, и брюнет выдохнул, будто наконец-то впервые за много лет расслабился. По его лицу скатилась капелька пота.
— Сын, — снова погладила Валери лоб и щеки мужчины.
— Мама, позволь остаться нам с Лизой наедине, — слабо проговорил брюнет.
— Нет. Не позволю.
Велор, собирая последние силы, поглядел на мать, а затем на Эдмонда. Тот снова, словно прочитав мысли брата, подошел к матери и положил свою руку ей на плечо.
— Прошу! — взмолилась женщина. — Одумайся!
Эд крепче сжал ее плечико и помог встать. Валери покорно побрела вслед за сыном. На ее лице отражалось искреннее недоумение и отчаяние. Лео последовал за ними.
Едва все вышли, и Эдана притворила за собой дверь, я уселась на край постели Велора и приложила руку к его мокрому лбу. По пальцам в одночасье заструилось живое тепло, которое стремилось заполнить меня изнутри до краев и согреть. Брюнет с облегчением застонал.
— У тебя синеватые губы, — отметил он, через силу улыбаясь.
Я улеглась рядышком на его односпальную кровать. Мужчина снова застонал и дернулся.
— Ты точно еще жива? — выдохнул он. — Ты ледяная, словно труп!
— Еще немного, и я была бы трупом, — тихонько проговорила я, намекая на решительность и ярость Валери.
Мужчина посмеялся, обняв меня, и мне стало теплее в ту же секунду. Я словно оттаивать начала.
Захват Велора через минуту-другую стал слабеть: он засыпал, мелко вздрагивая.
Я тоже начала проваливаться во тьму, но не ледяную, как это было в прошлый раз. На этот раз это был просто сон.
Я открыла глаза. Лампа на столе брюнета неизменно светила, но меня разбудил отнюдь не рассеянный свет.
От удивления я чуть не вскрикнула! Резко сев в постели, я уставилась на стол. На нем, мягко трогая лапкой карандаши и ручки в органайзере, сидела большая рысь! Она была соткана словно из тени и дыма.
— Что за…
Рысь, не обращая на меня внимания, продолжала играть с карандашами, а затем, когда мое удивление и замешательство достигло апогея, мягко протянула.
— Дети, дети, — она перевела свои раскосые глазки на меня, — когда же вы начнете внимать словам старших?
Я похлопала ресницами, а рысь легко, словно перетекая, спрыгнула со стола и принялась бродить по комнате, принюхиваясь и осматриваясь.
— Кто вы? — я поперхнулась.
Почему-то обращаться на «вы» к этой представительнице семейства кошачьих мне казалось совершенно уместным и необходимым.
— Гораздо важнее, кто вы, — промурлыкала кошка, хитро щурясь.
«Аяла!!!» — снизошло на меня озарение. Так говорила брюнету она при первой встрече.
— Но как… Но что… — заикалась я, разводя руками.
Рысь уселась передо мной.
— Вы разрушили щит, — с осуждением протянула она, издавая мурчащий звук. — Нехор-р-рошо.
«Мы разрушили щит? — опешила я. — Так вот почему Велор, прежде чем потерять сознание, назвал себя идиотом. Он понял, что натворил!»
— И что же теперь… — я испугалась.
— Ничего, — снова принялась бродить кошка по комнате. — Ваши души теперь вовек не отпустят друг друга. Они сплелись, причинив друг другу боль. Вы могли погибнуть. Нехор-р-рошо.
«Это верно, — с мрачной ухмылкой подумала я. — Еще немного, и я околела бы насмерть».
— Но почему я не чувствовала жар Велора? Мы же связаны, — вспоминая, как чуть вместо этого не превратилась в ледышку, спросила я.
— Потому что жар-это твоя стихия. Это ты заставила его пылать.
Я посмеялась: «Так, началось. Сейчас я окажусь огненной ведьмой, и меня позовут обучаться в магическую Академию Иппора! Как предсказуемо».
— Нет, — оборвала мой смешок рысь, снова усевшись. — Ты не ведьма.
Я округлила глаза.
— Вы читаете мысли?
— Нет, — отозвалась кошка.
Я замолчала в замешательстве, а дымная рысь пояснила.
— Во всех мирах свои Боги, свои Великие. Они успешно созидают и не менее успешно разрушают. Но независимо от того, в каком мы мире, и не зависимо от того, кто нас создал, все мы часть одной Большой Вселенной.
— Ого… — только и выдохнула я, изумленно таращась на кошку.
— Постичь это сложно, — снисходительно промурлыкала рысь. — Но мы все связаны, и в каждом из нас есть природное начало. Это один из четырех элементов, присутствующих в каждом из миров. Твое начало — огонь.
— А начало Велора…
— Его начало — воздух, — пощурилась рысь.
«Так тот ледяной ветер в моем видении был он! Велор! — пораженно уставилась я перед собой. — Вернее, не Велор, а его душа, его начало. Я прогнала его, и он сделал то же самое в своем видении с моим огнем! Так вот как Аяла разделила нас…»