— Эдмонд на нашей стороне? — у меня челюсть отвисла.
— Он и Лео вчера битый час говорили с мамой в гостиной. Мы с Ритой пытались немного подслушать, — Эдана залилась румянцем. — Эд говорил много хорошего о тебе!
— Ну надо же… — рассеяно отщипнула я кусочек хлеба от бутерброда.
Эдана поджала губы. Ее непоколебимая вера в свою родню была достойна восхваления.
— Я же говорила, что Эд не такой плохой. Полагаю, лишь благодаря ему мама, по крайней мере, уже не желает выставить тебя из дома, — Эдана с необычайным проворством увела остатки бутерброда у брата и принялась с остервенением их поедать.
Велор нахмурился и повел головой, словно прогонял дурные мысли.
— Хорошо, я понял тебя, Эдана, — подытожил брюнет. — Я наведу на библиотеку морок, и мать точно нас там не обнаружит.
— А я могу создать иллюзии, — дожевала Эда завтрак брата. — Одно заклинание на твою спальню, одно на нашу: это даст видимость того, что вы в разных комнатах. И вуа-ля! Маменька спокойна!
Велор задумался и согласно покачал головой. Эдана радостно потерла ручки.
— Вперед, Марго, — вскочила она на ноги и потащила блондинку за собой. — Будет весело!
Велор, улыбаясь, проводил их взглядом. То же сделала и я.
— Ну что? Идем? — прервал мою созерцательную деятельность брюнет.
Он протянул руку, помогая встать, а я, все еще не веря, что все это происходит именно со мной, крепко вцепилась в его ладонь и последовала за ним.
— Велор, — аккуратно окликнула я мужчину, который спустя пару тройку минут вновь открыл глаза и принял расслабленную позу.
До этого он стоял в боевой стойке, как обычно мерно дышал и делал завораживающие пассы руками.
— М-м-м?
— Я тут узнала, что после разрушения щита наши души сплелись…
Велор, почесав бровь, уселся рядом со мной.
— И откуда же ты это узнала?
— Рысь Аялы мне сказала, — смущенно пролепетала я. — Только не вздумай смеяться! — выставила я палец перед собой, понимая, что сказанное мной звучит странно.
— Я и не собирался, — Велор с укором поглядел на меня, хотя в глазах плясали бесенята. — Что еще сказала… Рысь?
Я слегка приблизилась к нему, чтобы попробовать разглядеть сквозь маску невозмутимости и спокойствия, издевается он надо мной или нет. Вздохнув, я отстранилась: никаких зацепок!
— Рысь говорила, что мое начало огонь, а твое — воздух…
— Это я и так знаю.
— И почему же ты не сказал мне? — я удивленно поглядела на него.
— Не видел в этом необходимости.
«И снова эта полуулыбка в уголках губ», — попыталась возмутиться я, но тщетно. Обаяние брюнета властвовало надо мной целиком и полностью.
— Хм… — протянул Велор, внимательно глядя на меня. — Как забавно.
— Что? — я невольно поправила волосы.
— Я конечно знаю, какой эффект обычно произвожу на женщин, но это, — он легонько ткнул меня в ребро. — Это очень странно!
Я сердито нахмурилась: «Любит он говорить загадками!». Брюнет замолчал и, словно смущенно опустив глаза, откинулся на спинку дивана.
— Вело-ор, — я протянула это максимально недовольным голосом, призывая его закончить свою мысль.
— Я хотел сказать, что ощущаю теперь все, что чувствуешь ты. Пожалуй, даже в несколько раз ярче и сильнее. И я несколько обескуражен. Я и не предполагал, что это может быть так приятно. Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, и мне это нравится, — брюнет попытался приобнять меня, но я вырвалась.
— Нарцисс! — рассердилась я, смутившись. — Нельзя такое говорить: «Я знаю, что ты чувствуешь ко мне!» — передразнила я голос мужчины. — Это как минимум нетактично! Это заставляет чувствовать себя неловко! Да и… Ничего ты не знаешь, Велор! — я нахохлилась, словно воробей.
— Я обескуражен вдвойне, — почесал переносицу мужчина. — Кажется, я не сказал ничего дурного.
— Ты занимаешься самолюбованием, словно Нарцисс! — повторила я, с растущим возмущением. — Смотришь на меня, а видишь только себя! Мол: «Ха-ха! Как забавно, что она в меня влюбилась!» — я осеклась, поняв, что попала впросак. Меня обдало жаром. — Я не это хотела сказать…
Велор тихонько посмеялся, видя, как я заламываю руки.
— Элиза, я не хотел тебя обидеть и уж тем более посмеяться или поиздеваться над тобой. Я говорил лишь о том, что ощущаю твою нежность и трепет по отношению ко мне, только и всего. Я никогда не задумывался, чувствует ли кто-нибудь ко мне подобное, да и связан я ни с кем не был, насколько ты понимаешь. Однако я и не предполагал, насколько это может быть приятно, когда тебя… — Велор кашлянул. — Я же не говорю, что ты беспросветно влюблена в меня! Да и ни о каком самолюбовании с моей стороны и речи быть не может! Поверь.