Я недовольно хмыкнула.
— Ну это все проясняет, — развела руками я, а парень засмеялся.
— Я имею в виду, что он из этого мира. Но я даже затрудняюсь сказать, сколько ему лет! — воскликнул он.
А я живо представила себе дряхлого, рассыпающегося старикашку, ковыляющего по просторам мрачного каменного замка.
— Он был первым, с кем мы познакомились, когда прибыли сюда. Он-то и помог нам освоиться и встать на ноги, объяснил устройство и порядки этого мира, — я удивленно подняла брови вверх. — В общем, неплохой дядька, — хохотнув, подытожил Леонард.
— Это хорошо, — обрадовалась я. — Надеюсь, уже завтра мы решим нашу с Велором проблему.
Парень тут же встрепенулся, услышав имя брата, а я предостерегающе сощурилась.
— Лиззи! Да успокойся ты, наконец! — нетерпеливо уселся парень, откинув подушку. — Что же я, нелюдь какой-то, чтобы из тебя силой информацию вытягивать? — Лео нахмурился, а мне стало стыдно.
— Прости, — тихонько произнесла я, слегка заалев, а парень терпеливо кивнул, мол, все в порядке. — А отчего Эдмонд так плохо о Викторе отзывается? — решила я увести разговор от потенциально опасной темы, вспомнив, как старший Лайн-Этор старательно закатывает глаза, когда речь заходит об этом мужчине.
Леонард вновь безмятежно завалился на спину и хохотнул.
— Эд злится оттого, что Виктор, по его мнению, влюблен в маму, — неуверенно протянул Лео. — И ему это не нравится.
Я нетерпеливо цокнула.
— Твой брат — собственник и ханжа! — гневно сверкнула я глазами и отняла колени от лица. — Валери невероятно красивая и молодая женщина. Она имеет право быть счастливой и…
Но парень прервал мои возмущения.
— Лиза, дело не в том, что мой брат не желает матери счастья, — осторожно начал он.
Я недоуменно уставилась на него.
— А в чем же? Виктор женат?
Отчего-то не верилось мне, что у Эдмонда могут быть иные причины препятствовать союзу Валери и Виктора. Леонард отрицательно помотал головой.
— Кажется, был, — ответил он. — Но много лет назад.
Я нетерпеливо взмахнула волосами: «Ну, так и в чем тогда, собственно, дело-то?». И Лео пояснил.
— У нашей расы на Иппоре не принято вступать в брак или какие-либо отношения повторно, — задумчиво пялясь в потолок, проворчал парень. — По этой причине некоторые из нас не женятся многие столетия: просто не уверены, что смогут сдержать данное перед богами обещание. А неверность в браке рьяно осуждается обществом.
— Нда-а, — протянула я. — Весело, должно быть там у вас, — парень неопределенно хмыкнул. — Но ведь мы не на Иппоре, Лео!
— И, тем не менее, — упрямо ответил Леонард. — Мы же иппорианцы. И мы чтим традиции. У нас, пока пара точно не будет уверена в своем выборе, не женятся. Молодежь, конечно, это лет до трехсот, — доверительно и с усмешкой пояснил парень, — развлекается, как может, но если уж обручились, то все, — хлопнул Лео широкой ладонью по подушке.
— Finita la commedia? — с саркастической улыбкой спросила я.
— Si, — кивнул Лео.
— Но Валери сказала, что ее довольно рано выдали замуж! — вспомнила неожиданно я. — Как же так?
— Ключевое слово — выдали, — засмеялся Леонард. — Отцу было многим больше лет, чем маме. Их брак был выгодной партией для семьи моей матери, но, тем не менее, — поспешил оговориться Леонард, — отец и мать сумели полюбить друг друга. Им повезло, так сказать.
А я рассердилась.
— Какое средневековье, — возмутилась я. — У вас что, женщины не вправе выбирать, кого им любить?
— Отчего же? — поспешил заверить меня Лео. — Вправе, конечно. Люби кого хочешь…
— Но замуж иди за того, за кого родители велят, — мрачно процедила я, перебив Леонарда.
Парень ничего против не возразил, только добавил.
— В нашем мире многое иначе. Люди, правда, несколько похожи, а в остальном… Просто жизнь у людей, Лиззи, короче. Потому и нравы у них не так каноничны и жестки как у нас. И спрос с них меньше.
Парень помедлил, словно подыскивал еще аргументы.
А я задумалась: «Как продолжительность жизни может влиять на брак и желание в него вступить? Ведь, на мой взгляд, куда сложнее сотни лет жить бок о бок с партнером и при этом питать к нему нежные чувства и хранить голубиную верность, чем прожить вместе долго и счастливо, скажем, всего лет пятьдесят и умереть в один день. Отчего же тогда так мало живущим, по меркам Иппора, людям дана такая привилегия: жениться и выходить замуж сколько душе угодно, а вот расы-долгожители лишены такой роскоши? Непонятно как-то и нелогично…»
— А вот у демонов вообще может быть по нескольку жен! — вдруг зачем-то выпалил Лео, прервав мои размышления.