— Ну, а что? Откуда им знать…
— Вы, кажется, говорили о костюме, — осторожно поторопил Мартон. — Что же случилось с рубахой?
— Её порвали! — хорошо ответили служанки, оборачиваясь к гостю с таким возмущённым видом, словно это было сделано по его личному приказу и под его же наблюдением.
Мартон незаметно вздохнул. Собственно, он с самого начала знал, чем кончилась вся эта история, но не признаваться же, что самым невежливым образом подслушал часть разговора? И всё же времени было в обрез, его уже ждали наверху, а потому нужно распрощаться под каким-нибудь благовидными предлогом…
— Признаться, даже не знаю, чем могу быть вам полезен. Разве вы не можете предложить ей что-нибудь другое? Уверен, вы без труда подберёте для Кирис — таково её имя — подходящую одежду и обувь. А теперь, если вы позволите…
Девушки беспокойно переглянулись, и в то же мгновение вежливая доброжелательно сбежала с их отчего-то разом побледневших лиц. Серьёзная Энара нервно поджала губы, её более эмоциональная сестра испуганно вжала голову в плечи и поёжилась, словно у неё между лопаток пробежала струйка ледяной воды.
Они не могли.
Только теперь Мартон, наконец, сообразил, что происходит на самом деле, и едва не прокусил себе щёку от досады, проклиная собственную глупость. Как можно было не догадаться? Слуги делят с хозяином часть его положения, это верно. Как и то, что их поведение регулируется таким длинным сводом правил, предписаний и оговорок, что нужно быть кем-то вроде церемониймейстером Его величества, что уложить в голове хотя бы половину. Но обратиться к гостю с личной просьбой, да ещё такой, которая напрямую касается работы слуг? Немыслимо. Даже в отдалённом Хельдере, который едва ли можно было назвать культурной столицей королевства, слуги скорее утопились бы в море Айд, чем побеспокоили гостей чем-то подобным. Если бы речь действительно шла о какой-то испорченной рубахе, Мартон никогда бы об этом не узнал; да и в распоряжении сестёр было множество способов исправить ошибку и загладить оплошность.
— Что у вас случилось? На самом деле? — как можно мягче спросил он, потирая лоб и прибирая назад непослушные кудри, которым именно сейчас потребовалось лезть в глаза. — Можете говорить свободно. Даю слово, что о чём бы ни зашёл разговор, о его содержании никто не узнает.
Мартон сразу понял, что нашёл нужные слова: девушки вновь обменялись взглядами и беззвучно шевельнули губами, будто бы спрашивая друг друга, кому лучше начать.
— Нам страшно, — едва слышно призналась Энара. — Мы боимся, что госпожа нездорова. Она почти не разговаривает. Не выходит из комнаты. Не отдаёт никаких приказов…
— А ещё эта странная девушка… — нерешительно добавила Инара, опасливо оглядываясь по сторонам.
Мартон заинтересованно подался вперёд:
— А что со «странной девушкой»?
— Вы не знаете? — удивилась Энара. — Госпожа разговаривает только с ней. И… и… нам показалось… то есть, мне показалось, что госпожа поступает так, как подсказывает ей эта южанка. Но ведь это неправильно, вы так не считаете?
— Она очень страшная, — согласилась Инара прежде, чем гвардеец успел ответить, и наощупь взяла хмурящуюся сестру под руку. — Вы же знаете, что она сделала в подвале? Зачем ей так поступать? А ещё я слышала, что она ведьма, и что теперь…
— Ш-ш-ш!
— Что? Ты тоже слышала! Его степенство так и сказал: «держитесь от ведьмы подальше»!
— Его степенство, значит? — вмешался в спор Мартон. — Старший или младший?
— Младший.
«Идиот», — гвардеец поджал губы, чтобы не выругаться вслух. Простых жителей Формо ещё можно было понять: все эти смерти, трупы в подвале, угроза в любой момент самим занять их место — словом, с тех пор, как чужаки вошли в посёлок, его жителям пришлось немало натерпеться. Стоило ли удивляться, что они связывали всё это с пришельцами? Мартон понял бы, если бы что-то подобное выкинул сам управляющий — в конце концов, он недалеко ушёл от своих подчинённых. Но Бравил-младший воспитывался в одной из старых семей, должны же были его там научить хоть чему-то, кроме того, как болтать на их языке и отвешивать безупречные поклоны? Элементарной ответственности, например?
— Прошу прощения. Кажется, я вас расстроила. — Мартон почувствовал осторожное прикосновение к своей ладони и едва не утонул в огромных голубых глазах, когда Инара с беспокойством заглянула ему в лицо. — Вам не стоит слушать мою болтовню — я всего лишь служу госпоже и ничего не понимаю в том, что происходит.