— Нет-нет, дело вовсе не в этом, — Мартон с трудом заставил себя оторваться от её взгляда и вернуться в реальный мир. — Вам не нужно бояться Кирис — поверье, она знает, что делает, и не причинит никому вреда. — он искренне надеялся, что говорит правду, или, по крайней мере, не произносит откровенной лжи.
— Но что будет теперь, когда мы испортили её одежду? — поинтересовалась практичная Энара.
— Вздор, — уверенно ответил Мартон, которому наконец удалось взять себя в руки и придать лицу как можно более доброжелательное выражение. — Просто принесите что-нибудь похожее. Уверен, госпожа не станет сердиться.
«В противном случае, я сам её придушу», — твёрдо пообещал он уже про себя.
— Правда? Тогда нам нужно поскорее выбрать подходящий дорожный костюм, — засуетились разом повеселевшие девушки. Кажется, именно в таком ответе они и нуждались с самого начала.
— Ещё кое-что, — спохватился Мартон, когда стало понятно, что сёстры вот-вот убегут по своим делам. — Полагаю, вам едва ли нужно об этом говорить, но всё же постарайтесь не терять друг друга из виду. Сейчас это может быть опасным. А если заметите что-то странное, — подчиняясь внезапному порыву, добавил он, — немедленно разыщите госпожу, Кирис или нас с господином капитаном.
— Благодарим господина за внимание и заботу.
С этими словами Инара церемонно поклонилась, а затем лёгким движением подхватила сестру под руку, и девушки, тихо переговариваясь, засеменили вниз по коридору. Не успел Мартон опомниться, как они уже юркнули в один из альковов и растворились там без следа.
Только наверху, стоя у резной двери в комнату Кирис, Мартон до боли сжал кулаки и крепко сцепил зубы. Миг спустя он бессильно припал лбом к прохладному дверному косяку, вдыхая запах дерева и старого лака.
«Ещё бы они не испугались до смерти!»
Перед внутренним взором предстал опустевший хутор в Хельдере, темные глазницы окон, заунывный скрип старых петель на тёплом весеннем ветру, невыносимая вонь разлагающихся тел — и одинокий юноша, поседевший раньше времени и совершенно обезумевший от ужаса. Тогда они выяснили, что рах загнал его в старую развалюху на окраине и продержал внутри по меньшей мере с дюжину дней, внушая своей жертве всё более и более чудовищные кошмары, пока, наконец, окончательно не свела её с ума. Зачем эта падаль сохранила ему жизнь они так и не узнали: на первом же привале парень стянул у кого-то кинжал и с дикими воплями, что «она его выбрала» и «больше никогда не отпустит», перерезал себе горло.
Мартон хорошо запомнил невыразимый ужас и безысходность, которые увидел в глазах того юноши, почти своего ровесника. В тот день он кое-что понял: у раха не было какой-либо цели, он не желал справедливости или мести, он просто ненавидел их всех — ненавидел истово и слепо, и хотел лишь одного: что все, кому не повезло забрести в его владения, страдали. Сеять страх, охотиться на живых, пытать и убивать — вот для чего Великие силы отправляют этих существ в мир. Можно одеть раха в платье, научить хорошим манерам и правильной речи, но саму сущность этого чудовища изменить не получится. Никогда. Потому что рах — это зараза, язва, которую нужно вырезать любой ценой и прижечь калёным железом, пока она не превратилась в гангрену.
Но Кирис — Кирис, похоже, искренне верит, что у неё всё под контролем, что она сможет удержать монстра на цепи. Если это действительно так, то она либо не понимает, с кем связалась, либо эта магичка просто сумасшедшая. Рах вырвется, это вопрос времени; его влияние уже расползается по Формо, как вязкий дёготь по ткани.
«Если эта падаль только попробует к ним прикоснуться… Клянусь, я…» — но что именно он собирается делать, Мартон не знал, а потому лишь вновь бессильно ударился лбом о дверной косяк.
Впрочем, долго размышлять ему не позволили.
— Ты можешь войти, гвардеец. — Рах продемонстрировал отменный слух.
— Да уж без тебя бы ни за что не догадался, — проворчал Мартон, берясь за дверную ручку.
Первое, что бросилось в глаза — разительно преобразившаяся Кирис: в невозможно было узнать ту оборванку, которая повстречалась им в Шепчущем лесу. Девушка успела переодеться по моде торгового сословия; блестящие каштановые волосы свободно струились по плечам, живые серые глаза, которые привлекли его внимание ещё во время их первой встречи, ярко выделялись на отдохнувшем и посвежевшем лице. Странным образом она выглядела более собранной и, как бы ни было странным так думать, повзрослевшей — словно бы приняла на себя какие-то важные обязательства.
Она серьёзно кивнула Мартону и вместе с капитаном склонилась над столом с разложенными поверх картами и схемами Формо — не иначе им удалось собрать все существующие варианты. Рядом, вкрадчиво нашёптывая что-то в ухо Кирис в такт речи капитана, устроился вездесущий рах.