«Он убьёт всех. Убьёт всех. Убьёт…» — В висках застучала кровь, мысль о неминуемой смерти подавила и вытеснила все остальные. Герран зажмурился и что было сил зажал уши руками, чтобы хоть на мгновение укрыться от окружающей какофонии.
Как вообще можно сражаться с такой силой? А если нельзя сражаться, то что тогда остаётся?
— Стойте! — вдруг звонко закричал он. — Стойте! Сложить оружие!
Не прекращая кричать и размахивать руками, Герран бесцеремонно растолкал своих защитников и вырвался вперед.
Они стояли почти вплотную друг к другу, темные силуэты на фоне яркого пламени. Руки безвольно повисли по швам, на лицах застыло выражение неестественного, бессмысленного счастья. Одного взгляда хватило, чтобы Герран скривился от отвращения.
— Нет, нет, ты что делаешь? Опусти оружие, дурная твоя голова! — кто-то пытался достучаться до одурманенных солдат. Герран отвернулся, чтобы не смотреть на то, что неминуемо должно было произойти.
Крики, ругань, лязг железа, глухие удары кулаков и ладоней о невидимую стену, — все звуки оборвались и увязли в напряженной тишине, когда на землю упала пара безжизненных тел.
— Весьма рад вас приветствовать. — Мягкий голос незнакомца раздавался сразу со всех сторон. — Я хозяин того, что осталось от этого дома. Позвольте принести извинения за неудобства.
Извинение сопровождалось застенчивой улыбкой, будто речь шла о разбитой чашке или нечаянно пролитом на дорогую скатерть вине. Впрочем, подвижное лицо незнакомца сразу же изменилось. Рука дернулась в нетерпеливом жесте, и незримая сила рывками потянула неподвижные тела в сторону.
Что-то мягко коснулось сапога; Герран брезгливо отдернул ногу.
«Ещё один?..» — к горлу подступила тошнота: та же сила волокла по земле солдата с простреленной головой.
В самый последний момент Герран спохватился и прикрыл рот рукой. В отличие от гвардейцев отвращение, страх, и даже обычное удивление были для него совершенно непозволительной роскошью. Особенно сейчас, когда все взгляды были направлены на него.
Нужно выиграть хотя бы немного времени.
— Зачем?.. Зачем вы?.. — Герран неопределённо мотнул головой в сторону погибших. Голос предательски дрожал.
— «А ежели иной гость на хозяина дома руку поднимет, то пусть тот хозяин гостя средством, любым из доступных ему, к порядку призовёт», — цитатой ответил незнакомец и одарил короля дружелюбной улыбкой. — Я ни в коей мере не хотел бы нарушать ваши обычаи.
— Великие силы! Не говорите с ним, Ваше величество! — раздался сдавленный голос Кунрада. Старика едва не затоптали в общей свалке; помятый и раскрасневшийся, он, спотыкаясь, что было сил ковылял в сторону своего воспитанника. — Что угодно, только не говорите с ним!
— Как интересно, — почему-то обрадовался незнакомец. — И чем же я могу помочь его… — он демонстративно смерил Геррана взглядом и насмешливо закончил: — «Величеству»?
Герран невольно отшатнулся: неожиданная насмешка, идущая вразрез с подчеркнуто вежливыми манерами чужака, хлестнула кнутом. Молодой король побледнел от гнева и, задыхаясь от возмущения, прорычал:
— Ты!.. Да как ты!..
— Вот так-то лучше, — одобрительно кивнул незнакомец. — К чему сдерживаться? Да и я смогу получше вас разглядеть…
Глаза вспыхнули живым огнём — или в них лишь отразилось пламя костра? — и Герран понял, что как бы ему ни хотелось, а оторваться от них он просто не может. Взгляд чужака нестерпимо жёг его, просвечивал насквозь, проникал в самые тёмные и потаённые мысли, беззастенчиво разглядывая сокровенные мечты и желания.
— Убирайся. Дух! — закричал Кунрад. — Тебя никто не звал! Оставь его!
— Прошу вас, наставник. Кому как не вам должно быть известно, что любые ритуалы — это лишь выражение воли? Или, может быть, вы хотите станцевать для меня? Спеть гимн? Сыграть на свирели? Если это так, я не смею вам мешать.
Герран зажмурился, чтобы хотя бы ненадолго укрыться от пронизывающего насквозь взора, но с ужасом обнаружил, что от этого стало только хуже: теперь янтарное пламя горело прямо перед его глазами.