Тогда, на болотах, угодив в лапы раха, Кристина на собственной шкуре почувствовала, что эти призраки делают с человеком — как они вытягивают жизнь, да ещё и с такой силой, что сам процесс напоминает вырывание души с мясом. Она была уверенна, что продлись это дольше, и от неё ничего бы не осталось: она бы попросту растворилась в этом существе, полностью и без остатка, как если бы её и вовсе никогда не существовало. А что может один рах, то вполне под силу другому, ведь так?
— Я не знаю, к чему это приведёт, — невозмутимо произнесла Хель после того, как Кристина сбивчиво объяснила, что от неё требуется. — Сейчас они двое, ставшие одним. Пострадают оба. В таком случае…
— В таком случае ещё неизвестно, кто умрёт раньше… — тихо закончила Кристина и горячо зашептала: — Но сама подумай: если ничего не делать, девочка всё равно долго не продержится. Тогда какая разница?
Призрак упрямо покачал головой:
— Разница есть.
Кристина вновь закусила губу. Хель права — иной раз поражаешься, насколько ясно она чувствует такие нюансы! Как бы цинично это ни звучало, если Аолу убьют «серые», — это одно дело; но Кристина, по сути, предлагает скормить девочку раху и надеяться, что та протянет достаточно долго, чтобы пережить паразита.
В который раз перед ней встал выбор между плохим и очень плохим.
— Можешь сделать всё так, чтобы этот… — Кристина мотнула головой в сторону сына управляющего, — не догадался, кто ты?
После непродолжительного молчания Хель едва заметно кивнула:
— Это будет непросто.
— Переживу как-нибудь, — проворчала Кристина, хорошо представляя себе, кому именно из них двоих придётся «непросто». Собравшись с духом и отбросив сомнения, она скомандовала:
— Действуй.
Глубокие глаза Хель сверкнули хищным блеском, как если бы её истинная природа на мгновение выглянула из-за тонкой зелёной ширмы и тут же спряталась обратно. Медленно, почти торжественно, она опустилась на пол рядом с Аолой и положила руку на спину «большеголового», отчего тот зашипел и недовольно заворочался. Кристина пошатнулась и опёрлась на стол, чтобы не потерять равновесие — как раз вовремя. Миг, и кухня заполнилась истошными воплями, в которых смешалось всё: и невыносимая боль, и всепоглощающее отчаяние и предсмертный ужас существа, загнанного в угол и вынужденного навсегда исчезнуть, будучи поглощённым ненасытной пустотой.
Кристина скривилась, отвела взгляд. Ориентируясь на свои ощущения, она могла с уверенностью сказать, что на самом деле Хель ещё даже не начинала, и что самое интересное ждёт «серого» впереди; но что именно та собирается делать, Кристина знать не хотела — наоборот, больше всего на свете ей хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать ни этих воплей, ни болезненных, судорожных стонов Аолы, переходящих в жалобное хныканье. Не зная, куда направить взгляд, Кристина обернулась к гвардейцам, встретилась взглядом с сыном управляющего — и сама не заметила, как у неё начала медленно опускаться челюсть.
Кровь отхлынула от его лица, и теперь оно напоминало безжизненную фарфоровую маску, на которой рукой безумного художника было нарисовано выражение неподдельного ужаса. Его губы дрожали, и эта дрожь словно бы передавалась дальше, отчего у парня слегка подёргивались щека и веко. Взгляд его помутневший от страха глаз был прикован к Хель.
Крики «серого» слились в один истошный вопль. Сын управляющего зажмурился и прижал ухо к плечу, повторяя что-то сбивчивым шёпотом.
У Кристины пересохло во рту.
— Ты их слышишь!
Мартон отказывался верить в реальность происходящего. В смятении он наблюдал, как рах медленно опускается на колени рядом с Аолой; облизнув пересохшие губы, проследил, как узкая ладонь призрака замирает над её горлом. Округлившимися от внезапного понимания глазами, он смотрел, как в судорогах голова девочки бьётся о деревянный настил кухни, как лицо её заливает болезненная бледность и как синеют тонкие руки.
Он слишком хорошо знал, что за этим последует.
Возглас Кирис, донёсшийся словно через толщу воды, вывел Мартона из оцепенения. Он не сразу догадался, что девушка указывает не на него, а на обмякшего и сжавшегося в комок сына управляющего, Бравила-младшего, а когда это понял — пришёл в неописуемую ярость. Безмозглая идиотка, нашла, о чём думать! Он-то здесь причём? До неё что, так и не дошло, что вытворяет её ручной призрак? Или хватило ума поверить, что рах способен принести хоть какую-то пользу? Да эта тварь пойдёт на что угодно, лишь бы взять за то, что умеет лучше всего!