Вынув из ножен меч — изготовленный точно по руке, он напоминал скорее тяжеленный лом — гвардеец играючи разогнал его до какой-то невероятной скорости и со свистом рассёк воздух, как если бы оружие было сделано из пластмассы. Кончик клинка прочертил воздух, одну за другой выписывая несколько сложных фигур — а затем, мгновенно замерев, плавно направился к Мартону. Тот с помощью специально заготовленной для этого тряпочки зачерпнул немного красноватого порошка и нанёс его на лезвие. Примеру Анора последовали остальные, один за другим подставляя Мартону своё оружие, и вскоре всё оно уже тускло поблескивало чем-то маслянистым, ловя на себе последние лучи закатного солнца.
Эту смесь Кристина вспомнила сразу — Мартон уже пользовался ею перед тем, как их небольшой отряд выдвинулся в сторону болот. Правда, в тот раз, она была слишком занята попытками убедить Хель оставить гвардейцев в живых, а потому не слишком прислушивалась к собственным ощущениям; теперь же от одного взгляда на быстро тающие от прикосновения к металлу кристаллики, внутри заворочалась брезгливая неприязнь — слишком явная, чтобы быть её собственной.
— Может причинить боль, — не дожидаясь вопроса, пояснила Хель.
Кристина понимающе кивнула — штука, должно быть, была по-настоящему скверной, если вызывала у обычно бесстрастной Хель такой бурный всплеск эмоций — и направилась к гвардейцам. Приблизившись, она молча подставила Мартону наконечник копья, а затем, когда тот закончил, вынула из-за пояса нож и протянула и его. Кто знает, как обернётся дело, и тогда оружие, способное «причинить боль» раху, придётся очень кстати.
Впоследний раз обсудили они и свой нехитрый план. Гвардейцы слушали спокойно, не выражая эмоций и не задавая вопросов — только долговязый Вильён чуть заметно поджал губы, не слишком довольный тем, что ему, как и остальным, придётся остаться в убежище вместе с жителями посёлка.
— С кем вы собрались сражаться? — глядя ему в глаза, Кристина повторила вопрос, который совсем недавно задал ей Нильсем. — Вы ведь даже не увидите этих существ, зато они вас — легко. Кстати, учитывайте, что оружие я вижу в первый раз в жизни, так что… в общем, не хотелось бы попасть кому-нибудь в глаз. А Х… — она резко осеклась и поправилась: — А присутствующая здесь вельменно будет слишком занята, чтобы отвлекаться на «серых».
Её соображения поддержали Эйдон и Мартон — и гвардейцы неохотно уступили. Нильсем принял из рук капитана деревянную рамку с закреплёнными внутри амулетами, бережно вынул один из них, поднёс к губам, словно хотел согреть оберег своим дыханием, и осторожно уложил его на землю. Захватив с собой мрачного Вильёна, он направился вдоль стены, с явным намерением повторять этот нехитрый обряд до тех пор, пока внутри круга не окажется вся крепость.
— Кстати, а не получится, что мы запрём её внутри? — Кристина задумчиво закусила губу: почему-то раньше ей эта очевидная, в общем-то мысль, в голову не приходила.
— Это стало бы удачным исходом. Однако другая почувствует круг и покинет его прежде, что он сомкнётся, — уверенно ответила Хель и добавила, предвосхищая дальнейшие расспросы: — Так же, как чувствую его я.
Кристина пожала плечами — кому, как ни другому раху разбираться в таких вещах? Она уже собиралась обратиться к Эйдону, чтобы сообщить, что они с Хель готовы начинать, как только гвардейцы закончат с кругом, однако в этот момент ей помешали. Дверь в крепость с шумом распахнулась, и наружу, неуверенно пошатываясь, вывалился грузный управляющий Бравил в сопровождении пары перепуганных слуг.
«Пьяный он, что ли?», — только и успела подумать Кристина.
— Olsen! — срывающимся голосом взмолился управляющий и бросился к Эйдону. Или правильнее было бы сказать, попытался это сделать: на полпути ноги отказались ему подчиняться, и Бравил-старший неминуемо скатился бы с крыльца и свернул себе шею, если бы Мартон не успел подхватить его под руки и усадить на ступеньки. Впрочем, это никак не уменьшило его энтузиазма управляющего: едва увидев перед собой Хель, он всем телом подался вперёд и грохнулся на колени, ни на мгновение при этом не прекращая что-то ей объяснять, рвущимся от напряжения голосом — однако та лишь качнула головой и повернулась вполоборота, всем видом демонстрируя, что продолжения разговора не желает.