«Не пьяный, просто очень напуганный», — после некоторых колебаний заключила Кристина.
Между тем Бравил-старший, так и не поднявшись с колен, обернулся к Эйдону. Однако капитан, словно отзеркалив свою «госпожу», смерил управляющего невероятно тяжёлым взглядом исподлобья и, быстрым движением проведя рукой по усам, ответил — и судя по дрогнувшим губам управляющего, ответ был далеко не положительным.
— Его сын пропал, и никто его не видел, — безразлично пояснила Хель. — Этот человек просит гвардейцев помочь ему в поисках. Капитан ответил отказом.
Кристина хотела было поспорить, но, поразмыслив, признала, что в этом был смысл. Собственно, ничего страшного и не случилось: после «общения» с Мартоном и особенно после «беседы» с Хель и Эйдоном парню просто нужно было побыть одному и немного успокоиться. Собственно, если бы не блуждающий по посёлку призрак, на его исчезновение и вовсе не обратили бы внимания. Да и вообще, зачем управляющему гвардейцы, когда в его распоряжении есть целый штат слуг?
«Он бы ещё Хель на поиски отправил, честное слово»
Эйдон, судя по всему, пришёл к точно таким же выводам. Следуя его указанию, слуги помогли своего господину подняться и, осторожно придерживая его под руки, повели в крепость. Бравил не сопротивлялся, свесив голову на грудь и безвольно переставляя ноги подобно сломанной марионетке.
— А на нашего призрака его сын не натолкнётся? — на всякий случай уточнила Кристина. Несмотря на всю неприязнь к нагловатому и заносчивому сыну управляющего, смерти ему она точно не желала.
— Управляющему не следует опасаться. Его сын умрёт последним. — Хель проводила Бравила-старшего безразличным взглядом и с достоинством отвернулась.
Дожидаться Нильсема и Вильёна не стали. Анор закинул за спину лук и колчан со стрелами, без видимых усилий подхватил тяжеленную «кувалду» и пару копий, а затем, взвалив всё это добро себе на плечи, бодро зашагал по главной улице в сторону ворот. Хель обернулся к Инаре, которая во все глаза разглядывала её округлившимися от удивления глазами: кажется, девушка только сейчас сообразила, что её госпожа не собирается оставаться в безопасном укрытии.
— Можешь просто сказать, что останешься с гвардейцами, — едва слышно подсказала Кристина. — А ещё попроси её навестить сестру и не нарываться на неприятности, хорошо?
На прощание Инара склонилась в таком низком поклоне, что со стороны могло показаться, что ещё чуть-чуть и она попросту сложится пополам. Хель вежливо склонила голову — совсем немного, но это, при определённом старании, можно было даже принять за ответный поклон. Не зная, как поступить, Кристина повторила это движение и, пряча обречённый вздох, направилась вниз по главной улице.
Небольшую открытую площадку рядом с воротами выбрали отнюдь не случайно. Ещё во время работы над схемами и планами Формо Кристина вспомнила, как этим утром Хель жаловалась на плохое зрение. Дожидаясь, пока гвардейцы закончат с убежищами, они ещё раз всё перепроверили и выяснили, что во дворе крепости было слишком просторно: призрак попросту терял из виду границы своеобразного поля боя. Кроме того, Хель по-прежнему не могла отойти от Кристина на хоть сколько-нибудь приличное расстояние, что оставляло её противнице, не имеющей подобных ограничений, явное преимущество. У ворот, которые, судя по картам, со всех сторон окружали склады и мастерские, Хель должна была чувствовать себя немного увереннее. Так ли это окажется на самом деле, им ещё только предстояло выяснить.
Пройдя с десяток шагов, Кристина обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на крепость Формо, ставшую, хоть и на одну ночь, её первым укрытием в этом мире, и в которую она могла больше никогда не вернуться. Ничего особенного она, впрочем, не почувствовала: каменная коробка с нелепой, будто бы построенной на последние деньги, башенкой не вызывала никаких положительных эмоций. Скорее наоборот: теперь, когда до встречи с «серыми» оставалось всего ничего, Кристина ощутила, как у неё внутри проснулся тоненький малодушный голос, который сходу принялся убеждать её, что она, в сущности, ничем не обязана этим людям, а потому, вместо того, чтобы играть в великого воина и стратега, ей следовало бы подумать о себе и своих собственных проблемах. Унять внутреннего паникёра и загнать его в самый дальний уголок сознания удалось лишь титаническим усилием воли. Однако не успела она немного успокоиться и даже найти в себе силы, чтобы похвалить собственную стойкость, как перед ней развернулась совершенно неожиданная сцена.