Тем времени Дух, оставив без внимания на обращенный к нему любопытный взгляд, методично вычерчивал в воздухе пульсирующий силой прямоугольник.
— Вашему наставнику будет интересно узнать, — вдруг сказал он, не оборачиваясь, — что некогда этим холмом и окрестными землями владел род Кале́. Они первыми заинтересовались мистическими Провалами и даже сумели открыть один из них. Искусственный Провал, можете вы себе такое представить?
Герран ничего не ответил, только покачал головой, как если бы Дух мог его видеть, но тому, кажется, и не требовался ответ. Закончив работу, он отступил на шаг и придирчиво оглядел горящие оранжевым контуры прозрачной двери. Недолго думая, Дух ухватился за угол и с усилием потянул вниз.
Воздух завибрировал и наполнился низким гулом, от которого у Геррана заложило уши. Пространство внутри очерченного светом прохода колыхнулось — и провалилось само в себя, будто его вывернули наизнанку, не оставляя внутри ничего, кроме густой угольно-черной темноты.
Герран услышал, как зашумели деревья, почувствовал, как поднявшийся ветер треплет его за волосы и властно подталкивает к сверкающей двери. Горящие створки провала изогнулись к центру, отчего создавалось впечатление, что ненасытная прореха в ткани мира пыталась проглотить и их.
— Что это?! — крикнул король, пытаясь перекричать вой ветра.
Дух не ответил, только расставил руки в стороны так широко, словно хотел обнять раскрывающийся перед ним провал. Раздался неприятный чавкающий звук — и в густой черноте что-то зашевелилось.
Герран возликовал: не иначе как Дух открыл этот свой «мистический Провал» для того, чтобы призвать слуг, которые и помогут королю осуществить свои грандиозные планы. Губы растянулись в широкой улыбке; воображение снова принялось рисовать картины будущего триумфа.
Глава 3. Хозяйка леса
Кристина без сил рухнула на землю и зарылась пальцами в прохладную лесную почву и влажный мох. Сердце бешено колотилось, отдаваясь резкой пульсирующей болью в боку; ноги горели огнем, саднящие ступни невыносимо гудели. Кое-как она перевернулась на спину; дрожащей рукой прикоснулась к щеке, ощупала глубокие царапины; запустила пальцы в спутанные волосы — и тихо охнула, жмурясь и морща нос. Плечи затряслись, и из груди вырвался нервный смешок, наполненный почти злорадным ликованием: ушла! Если в мире и существовали какие-то высшие силы, то они явно были от неё без ума.
Над головой между кронами деревьев показалась яркая звёздочка — такая близкая, что до неё, казалось, можно было дотянуться руками. Недолго думая, Кристина тут же проверила это предположение, но звёздочка лишь кокетливо подмигнула и юркнула за проплывающее мимо облако. Девушка помрачнела и со вздохом опустила руку. К чему это ребячество? Сейчас ей стоило бы подумать совсем о другом — например о том, где она и как вообще здесь очутилась. Правда, сказать было гораздо проще, чем сделать: она опомнилась только когда уже со всех ног неслась через лес, и теперь память вместо цельной картины подсовывала лишь смутные образы и разрозненные, ничего не значащие обрывки воспоминаний.
Первым, что она увидела, когда открыла глаза, был огромный костёр. Высокое пламя уходило в небо. Вокруг в странных позах замерли какие-то люди. Был там и ещё кто-то — невысокий, наверное ребенок или подросток — но его Кристина разглядеть не успела — интересно, почему?
«Точно!», — ударила она по земле кулаком.
Сомнений быть не могло. Наверняка в мире немало высоких и почти болезненно худых людей; вполне возможно, что у некоторых из них янтарные глаза, а, может быть, есть и такие оригиналы, которые ходят с двумя парами зрачков. Но голос! После стольких лет она бы ни за что не перепутала ни этот бархатистый голос, ни эту порой раздражающую манеру держаться, с которой даже самая изысканная вежливость напоминала изощренное издевательство.
— Дай только до дома добраться, я тебе устрою «добрый вечер»… — проворчала Кристина, переворачиваясь на бок и подбирая колени к животу. — Разнесу твою халабуду…