Итак, помощи от гвардейцев ждать не приходится, всерьёз рассматривать Кристину в качестве настоящей боевой единицы может только неизлечимый сумасшедший — и что в таком случае остаётся? Остаётся последний козырь, который теперь вовсю разыгрывает Хель: ей, в отличие от своей противницы, не нужно экономить энергию, так что она может продолжать свои эксперименты с прикладной телепортацией хоть несколько суток кряду. Заодно, чередуя ложные удары с настоящими, можно запутать противника, загнать его в глухую оборону, подавить и лишить инициативы, чтобы в конце концов вымотать и заставить совершать ошибки. И судя по тому, что раху уже не удавалось провернуть свой любимый трюк с исчезновением, эта тактика работала.
На всякий случай Кристина опустила копьё, отгораживаясь широким наконечником: рах вполне мог сообразить, откуда Хель черпает дополнительную энергию, и попытаться уравнять шансы. Однако, стоило ей поднять глаза на развернувшуюся схватку, как стало понятно, что вероятность такого исхода стремительно приближается к нулю.
Рах потерял последние человеческие черты и теперь напоминал болезненно исхудавшую собаку на тонких, как спички, лапах, с вытянутой мордой и уродливой пастью, напоминающей одновременно клюв осьминога и присоску пиявки. Время от времени он пытался ухватить Хель, возникающую то с одной, то с другой стороны, но её перемещения были слишком быстрыми и непредсказуемыми, а удары, которые всё чаще становились настоящими, заставляли его шипеть от бешенства подобно клубку разъярённых змей и медленно отползать в темноту.
Неожиданно поведение раха неуловимо изменилось, словно очередной удар, вырвавший изрядный кусок из его головы, сломал какой-то незаметный, но очень важный механизм. От былой осторожности не осталось и следа: на миг призрак вернул свою прежнюю, почти человеческую форму, вытянул когти, распахнул усеянную острыми клыками пасть и бросился вперёд, вложив в эту последнюю, отчаянную атаку всю свою ярость и оставшиеся силы. Хель, которая, как могло показаться, даже опешила от такого подарка судьбы, слегка опустила кончик клинка, приготовившись к контратаке.
Когти и клинок беззвучно встретились в воздухе, но не столкнулись, а прошли насквозь — обессилевшему призраку попросту не хватило энергии, чтобы создать хоть сколько-нибудь надёжную преграду. В то же время Хель явно считала его когти достаточно опасным оружием, а потому не стала испытывать судьбу. Как только призрак полностью втянулся в атаку, она даже не попыталась уворачиваться или парировать, а привычно ускользнула, растворившись в ночной мгле.
Однако не успела Хель возникнуть в полуметре над головой раха, явно намереваясь, как в самом начале их поединка, вновь обрушиться на противника сверху и решительным натиском закончить сражение, как случилось то, что до сих пор казалось уже невозможным — рах исчез, превратившись в размытое облако тумана, почти неразличимое в темноте. Туман припал к земле, сгущаясь и сжимаясь тугой пружиной, — и выстрелил вверх, навстречу приближающейся сопернице. Та попыталась было увернуться, переместиться в пространстве, но призрак действовал слишком быстро: удар, нанесённый со сверхъестественной точностью и силой, попал в цель ровно в тот момент, когда Хель уже почти растворилась в пустоте.
В тот же миг её тело, хрупкое и почти невесомое, яростно швырнуло о землю, где густой чёрный туман мгновенно опутал его со всех сторон, не позволяя пошевелиться. Правая рука, оканчивающаяся опасным клинком, вывернулась под невозможным углом и сломалась сразу в нескольких местах; голова исчезла, оторванная и отброшенная в сторону. Когтистая лапа взмыла вверх — и резко опустилась, проламывая грудную клетку. Одновременно с этим, когда уже казалось, что хуже стать просто не может, со стороны ворот послышался тревожный бас, сигнализируя, что совершенству всё-таки нет предела, и что «серые» сумели преодолеть расстояние отделяющие предместья от посёлка.
«Она всё рассчитала!», — только и успела подумать Кристина прежде, чем ослепительная вспышка боли полностью очистила сознание от любых мыслей. Она судорожно схватила ртом воздух, чувствуя, как что-то погружается в её собственное тело, разрывая грудную клетку и мучительно выворачивая рёбра. Словно издалека до ушей донеслись отрывистые голоса, топот ног и глухой лязг металла; кто-то подхватил её под мышками и осторожно усадил на землю.