— Давай так: я попробую освободить одну руку, хорошо? Скажи, если почувствуешь что-нибудь странное. Да, — спохватилась Кристина, — «странное» — это если тебе вдруг нестерпимо захочется кого-нибудь убить.
С этими словами она осторожно высвободила пальцы из колючего ничто, заполняющего шею раха, и опустила руку — призрак молчал, безразлично глядя прямо перед собой. Это, судя по всему, можно было считать хорошим знаком, и Кристина перешла к следующему этапу:
— Теперь ты, — скомандовала она. — Возьми меня за руку и не отпускай, пока я не скажу.
Рах без колебаний исполнил команду, и Кристина в который раз возблагодарила восхваляемые в этом мире Великие силы за то, что они наделили этих существ таким покладистым характером. Однако теперь, когда непосредственная угроза миновала, предстояло разобраться с самым главным.
— Ты должна уйти, — начала она без особой надежды на успех: весь расчёт был на то, что рах не станет задавать вопросов и просто сделает, что велят. Впрочем, она понимала, что это половинчатое решение — но что ещё оставалось делать? Убивать раха они уже пытались, но раз за разом ничего хорошего из этого не выходило — наоборот, становилось только хуже.
Между тем время шло, а призрак молчал: то ли пропустил пожелание Кристины мимо ушей, то ли просто оторопел от подобной наглости.
«Почему?», — наконец, тихо прошелестело в голове.
— Нужно, понимаешь? — не сдавалась Кристина. — Возьми столько… энергии? В общем, бери, что тебе нужно, чтобы хотя бы ненадолго остаться в сознании, и выжги у себя на подкорке, что тебе нужно домой; там ты хотя бы никому не навредишь. Запомни, нужно вернуться в свой лес…
Не успела Кристина выговорить последние слова, как на неё обрушилась мощная волна чужих эмоций, настоящий поток, по силе вполне сопоставимый с той ненавистью и злостью, которую совсем недавно пропустили через неё призраки. Но в этот раз ощущения были совсем другими: более выраженными, острыми, ввинчивающимися в сознание, но при этом более сложными и противоречивыми. Больше не ненависть и злость, но решительный протест, граничащий с яростным возмущением. Кристина обернулась через плечо — и невольно поёжилась, стоило только взглянуть на Хель, замершую в нескольких метрах у неё за спиной. Голова чуть склонена на бок, на лице спокойное и безмятежное выражение, руки аккуратно сложены на животе — но в глаза, доверху наполненные кипящей темнотой, было страшно смотреть.
— Не в лес, а на своё болото, конечно же, — проглотив ком в горле, поправилась Кристина. Жгучие возмущение схлынуло, оставив после себя лишь почти незаметный фон, который можно было бы истолковать как подозрительность.
«Не могу», — между тем упрямо заявил призрак.
— И чего тебе там не сиделось… — Кристина, поморщившись, непроизвольно сжала ладонь раха — плотную, но при этом как будто не обладающей какой-либо температурой.
«Спокойно».
— Спокойно? — То же самое говорила и Хель, когда рассказывала о том, как началась их связь: «стало спокойно». И добавляла ещё кое-что, кажется о том, что сразу после этого у неё появилась сначала способность думать, а затем и затем и свобода воли. «Выбор», как она сама это назвала.
«Там, где свет. Там спокойно». — Рах не сумел справиться со сложным предложением и разбил его на две части.
Кристина облизнула губы, лихорадочно обдумывая эти слова, а затем резко вскинула голову, осознав то, что ей давно уже следовало понять: вся та тоска, ненависть и злоба, которые едва не свели её с ума — что, если подобными эмоциями наполнена каждая секунда существование этих призраков?
Всё перевернулось с ног на голову: получается, рах покинул своё болото вовсе не ради того, чтобы её убить, а потому что хотел найти хоть что-нибудь, что помогло бы ему заглушить раздирающие сознание чувства. В этом Кристина его винить не могла — один раз ощутив, что всё может быть по-другому — просто по-другому — он уже не смог остановиться.
— Зачем тогда ты убила всех этих людей, если тебе нужно было добраться до меня? — Слова застревали и царапали пересохшее горло.
«Искала».
— Только ради этого?! А получше ничего не смогла придумать? — чуть не подскочила Кристина. Перед глазами встало тело рыжеволосой девушки, оставшееся в темноте подвала под крепостью Формо, убитый жрец и молодой крестьянин, несколько десятков жителей предместий, перебитых только ради того, чтобы привлечь её внимание, и семья мастеровых, погибших только потому, что им не повезло оказаться не в том месте и не в то время, — всё ради того, чтобы заставить свою жертву выйти из укрытия, которое предоставила ей Хель?