Эйдон встретил неодобрительный взгляд Нильсема: сотник, само собой, догадался, что таким нехитрым способом капитан пытается вывести колеблющегося гвардейца из игры. Однако спорить не стал, и Эйдон выбросил это невысказанное возражение из головы.
Что бы ни задумала Кирис, думал он, сейчас было самое время это провернуть.
Если бы её спросили, Кристина едва бы вспомнила, когда в последний раз ей приходилось возиться так долго. Поначалу не помогала даже визуализация, которая из «осторожных попыток снять драпировку с непрозрачного серого зеркала», быстро превратилась в «проникновение со взломом», причём такое, где замок спиливается специальной пилой, название которой постоянно выскальзывало из памяти.
Немного расслабилась она только когда почувствовала, как за спиной растекается приятное тепло, а наэлектризованный воздух слабо пощипывает обожжённые кончики пальцев. Хотелось бы хотя бы примерно понимать, насколько опасной станет её затея, но с этим было глухо: слишком уж много незнакомых и противоречивых ощущений обрушилось на её бедную голову. Однако интуиция подсказывала, что шансы выжить всё же были несколько выше нуля, хотя честно предупреждала, что, в конечном итоге, самой Кристине это может и не понравиться.
«А что будет с гвардейцами? Бросишь? — ехидно поинтересовался внутренний голос. — Дело хозяйское, но эта толпа, пусть и не сразу, попросту разорвёт их на части».
Кристина до боли закусила губу, а затем тряхнула головой и взглянула в сторону Формо. Эта мысль крутилась у неё в голове с самого начала, пусть даже она тщательно её избегала, стараясь похоронить на задворках сознания: весь план попахивал откровенной подлостью и предательством. Однако в тот самый момент, когда она наконец-то решилась поставить вопрос прямо, у неё наконец появилось то, чего так не хватало — аргументы.
Всё это время Хель отлично держалась, но даже у максимально собранного и дисциплинированного призрака есть предел — и она почти вплотную приблизилась к своему. Вряд ли кто-то мог бы подсчитать, сколько времени осталось до того, как сознание Хель окончательно угаснет, уступив место взбешенному раху, — но счёт определённо шёл на минуты. Дальше? Дальше будет кровавая баня, пережить которую у жителей Формо нет ни единого шанса. Гвардейцы наверняка попробуют остановить разбушевавшегося призрака — и все до единого умрут ни за что. Да и вообще всё потеряет какой-либо смысл: сражение с рахом с болота, с «серыми», гибель десятков жителей предместий, — чего ради они так старались, если в итоге ничего не изменится?
«Любое решение ведёт к смерти», так, кажется, сказал неизвестный классик, которого цитировала Хель. Так пусть этих смертей будет как можно меньше! Пять гвардейцев против нескольких десятков селян — чем жизнь этих солдат ценнее? Тем, что она знает их по именам? Пусть подлость, пусть предательство — но на этом всё и закончится. Может быть, даже мирно, учитывая, что бунтовщики получат то, что хотели.
— Иди сюда, — тихо позвала она.
— Нет, — категорически отозвалась Хель. Голос её потерял всякую выразительность, стал ниже и приобрёл свистяще-шипящие призвуки. В следующий миг сознание призрака вновь наполнилось подозрительностью: Хель, как можно было предположить, тоже неплохо понимала, что творится в голове у её спутницы, и не собиралась отдавать свой посёлок так легко.
«Значит, сделаем по-другому», — вздохнула Кристина. В тот момент Хель была вовсе не тем милым и покладистым привидением, которое повстречалось ей в лесу и которое сопровождало её последние десять дней. Если у раха есть такой мощный территориальный инстинкт, значит вполне могут быть и другие, на которых можно сыграть — как бы мерзко она себя впоследствии не ощущала. Однако единственное, что заставило Хель сдвинуться с места — это прямая угроза самой Кристине, из чего следовало, что желание защитить свою «батарейку» пока что было сильнее.
В этот момент у Кристины родился настолько идиотский план, что его следовало реализовать хотя бы потому, что ничего более безумного ей в этой жизни, скорее всего, осуществить уже не доведётся.
Амулет, который запустила в неё визгливая старуха, по-прежнему валялся на земле. Кристина взвесила все за и против и быстро сбегала за ним — подошло бы и что-нибудь менее ценное, но вокруг, как назло, не нашлось ничего подходящего. Вернувшись на прежнее место, она глубоко вздохнула, в последний раз, словно на прощание, огляделась по сторонам — и изо всех сил запустила амулетом в самую гущу толпы.
Бунтовщики смолкли, будто бы опешив от такой наглости, но почти сразу пришли в себя, и в обратную сторону полетели камни и кусочки черепицы. Хель мгновенно оказалась рядом; Кристина крепко схватила её за руку и потянулась к тому месту, откуда по воздуху растекалось тепло и бодрящие электрические заряды. Закрыла глаза. Мысленно потянулась к отталкивающей её аномалии — а затем решительно шагнула вперёд.