— Я тебя не трону, — как можно мягче проговорил Мартон, делая шаг вперед.
Незнакомка вздрогнула и мгновенно развернулась к нему. Луна высветила бледное лицо с черными провалами глаз и всклокоченными волосами. От девушки не осталось и следа — странное существо опиралось на неестественно вытянутые конечности с длинными тонкими когтями; чуть подавшись вперед, оно склонило голову набок и пристально уставилось на Мартона. Рта у чудовища не было, но это не помешало ему издать короткое угрожающее шипение, не предвещающее ничего хорошего.
— Рах! — заорал Мартон и отскочил назад, вытягивая из ножен палаш.
Существо, названное рахом, без какого-либо толчка бросилось вперед. Одновременно с этим раздался короткий щелчок. Миг — и тропинка осветилась яркой вспышкой и заполнилась грохотом выстрела.
Рах скрылся в клубах зеленоватого тумана.
— Назад! Отходим на прогалину! — прокричал Мартон, увлекая Эйдона за собой.
Гвардейцы выбежали на середину поляны; призрака нигде не было видно. Мартон воткнул оружие в землю и принялся рыться в поясной сумке, выбрасывая всё лишнее прямо на землю.
— «Плачет»! — в сердцах бросил он и крепко выругался. — Конечно, плачет! Они же завесили всё амулетами, не подойдешь!
Тем временем Эйдон вынул бутыль из толстого стекла, наполненную темной жидкостью. Аккуратно вынул пробку, протолкнул внутрь небольшой, с фалангу указательного пальца, кристалл, и энергично потряс бутыль. Вскоре поляна заполнилась мягким рассеянным светом — не слишком ярким, но достаточным, чтобы не бояться оступиться.
— Я попал в неё, — напомнил Эйдон, укладывая светильник на землю.
— Так просто она не отстанет.
Мартон нашел то, что искал: невзрачный кожаный мешочек, плотно набитый чем-то сыпучим и перевязанный у горловины сразу несколькими узлами.
— Оставь меня и отходи, — флегматично предложил капитан, пригладив усы.
— Не дождешься, — буркнул Мартон, сосредоточенно сражаясь с неподатливыми узлами. Когда стало понятно, что зацепить шнурок ногтем не получается, он коротко выругался и принялся срезать узлы о лезвие палаша.
— Значит, будем драться, — всё так же равнодушно проговорил Эйдон. — Что я должен знать?
— Нужно ставить охранный круг. Если повезет, загоним её внутрь и привяжем к месту. Если нет, тогда придется пробиваться к границам её владений.
— Что ещё?
— Здесь она хозяйка, так что не подходи к деревьям, держись подальше от теней. На открытой местности ей придется проявиться, здесь у нас больше шансов. И ещё кое-что… Давай оружие.
Эйдон не стал задавать лишних вопросов: в конце концов, если Мартон знает, как бороться с мороком, ему и карты в руки. Он подставил лезвие Мартону, и тот быстро посыпал его крупным темно-красным порошком. От прикосновения к металлу кристаллики растаяли, и вскоре клинок оказался покрыт прозрачной маслянистой жидкостью.
— Убить этим раха не получится, но повод для размышлений у неё появится. Руби по конечностям, так ты её немного замедлишь, — напутствовал Мартон, похожим образом обрабатывая и своё оружие. — И будь внимательнее: иногда рах может заставить человека видеть то, чего нет на самом деле.
Краем глаза Эйдон заметил, как на поляну заструится тонкий ручеек мерцающего зеленоватого тумана. Время вышло.
— Возвращается, — предупредил он и несколько раз рассек воздух палашом. Тяжелое, неповоротливое оружие было слишком длинным, чтобы сражаться им в пешем строю, но сейчас этот недостаток превратился в преимущество.
Воздух наполнился злобным шипением и клокотанием, будто от варящейся в котле смолы; туман сгущался, медленно вращаясь и очерчивая женский силуэт в грязных лохмотьях, едва скрывающих худое тело. Впрочем, ничего не выражающее, бледное, как мел, лицо с темными провалами глаз и пустотой вместо рта совершенно не изменилось. Эйдон бросил быстрый взгляд на руки призрака, но ничего необычного не заметил: тонкие запястья, узкие кисти и длинные — может быть, слишком длинные — пальцы. От острых когтей не осталось и следа; хотя, поручиться, что рах не прячет их под иллюзией, капитан бы не смог.
Зеленоватая дымка развеялась; рах застыл напротив Эйдона, вглядываясь ему прямо в глаза. Капитан сжал челюсти и ответил призраку таким же пристальным взглядом: подспудно он осознавал, что эта своеобразная игра в гляделки была единственным, что удерживало раха от нападения, и что стоит только разорвать этот контакт, как им с Мартоном придет конец.
Эйдон терпел так долго, как только мог. Постепенно резь в пересохших глазах стала невыносимой, взор затуманился, и веки сомкнулись.