— Что ты такое? — внезапно раздалось совсем рядом.
Кристина вздрогнула от неожиданности; она даже не заметила, как Светловолосая оказалась настолько близко, что они почти касались друг друга коленями. Впрочем, девушка уже ничему не удивлялась.
— Не знаю, — как можно более ровным и бесцветным тоном ответила она, а затем, не выдержав, рассмеялась: — Нет, ну серьёзно, что ты хочешь услышать? Артикул и серийный номер? Химический состав?
На это призрак ничего не ответил, и Кристина уже в который раз тяжело вздохнула. Но не успела девушка погрузиться в свои мысли, как её снова отвлекли. И на этот раз повод был совершенно неожиданным.
— K-k-ki-k — kir-ri-s-s-si… ssi-ti... — едва не давясь каждым звуком, пытался выговорить призрак.
Кажется, Кристина впервые взглянула на Светловолосую с профессиональным интересом. Она и раньше замечала, что призраку не даются некоторые сочетания звуков, очевидно, те самые, которых не было в его родном языке, но никогда ещё дело не заходило так далеко.
— Раздели на два слова, — посоветовала Кристина, сжалившись над Светловолосой, которой никак не удавалось сладить с неподатливыми сочетаниями.
— Kiris Tiina, — уже без всякой запинки повторил призрак, и с едва заметным интересом добавил: — Это редкое имя.
— Думаешь? — пожала плечами Кристина. — А по-моему, самое обыкновенное. Когда я училась в школе, в моем классе было ещё две Кристины, и нас постоянно путали.
В ответ Светловолосая лишь покачала головой и указала на то самое дерево, из-под которого Кристину пыталась выгнать воинственная птица.
— Это kiris. Раньше детей называли в честь деревьев. Очень давно.
На это девушка уже собиралась возразить, что, вообще-то, её зовут по-другому, но почти сразу передумала: раз уж её имя даётся Светловолосой с таким трудом, то зачем её мучить? Пусть зовёт как хочет.
— Ну а ты сама? — вместо этого поинтересовалась она. — Так и не вспомнила, как тебя зовут?
— Нет.
— Так не пойдёт, — запротестовала Кристина, а про себя подумала: «Хватит с меня безымянных духов и призраков!».
Девушка покрутила головой и наугад выбрала одно из деревьев: с тонким серым стволом, мелкими узкими листочками и гроздьями оранжевых ягод на гибких ветвях. Ей в голову пришла неплохая идея.
— Смотри, вон там, кажется, растёт рябина. Как вы её называете?
— Это heel.
— Хель… — медленно повторила Кристина, будто пробуя слово на вкус, и чуть улыбнулась краешком рта. Великаншей [3] Светловолосую, конечно, не назовёшь, да и лес едва ли тянет на царство мёртвых, но ведь какое-то имя лучше никакого? К тому же, призраку оно странным образом подходило. Девушка улыбнулась ещё шире и предложила: — Может, так тебя и назовём?
Светловолосая чуть наклонила голову и снова посмотрела на Кристину странным, немигающим взглядом — правда, на этот раз в нём не было ничего пугающего: казалось, ещё чуть-чуть и в зелёных глазах запляшут весёлые огоньки, а на лице зажжётся удивлённая и немного смущённая улыбка. Впрочем, уже в следующую секунду это видение развеялось, и призрак в своей обыкновенной бесстрастной манере заявил:
— Мне всё равно.
— Значит, решено!
Кристина даже рассмеялась: теперь, когда у призрака появилось имя, она больше не чувствовала себя так одиноко. К тому же, оказалось, что это даже сблизило её со Светловолосой, отчего перейти к следующему шагу стало гораздо проще. Собравшись с духом, она резко повернулась к только что получившей имя Хель и выпалила:
— Дай руку.
На ощупь ладонь оказалась самой обыкновенной: шелковистая кожа, тонкие пальцы с гладкими и ровными, будто аккуратно подпиленными, ногтями, чуть острые костяшки пальцев. Правда, до сих пор Кристина почему-то была уверена, что призраки непременно должны быть холодными как лёд, но реальность оказалась куда прозаичнее: температуры не было вообще. Никакой.
«"Всё страньше и страньше"». — Кристина подняла глаза и пытливо, исподлобья заглянула в лицо призрака. Хель не обращала на манипуляции со своей рукой ни малейшего внимания, зато краем глаза девушка заметила, как вытягивается лицо Мартона, и как он — очевидно, засмотревшись — пронёс руку мимо вертела, и едва не сунул её в костёр.
Кристина только пожала плечами: пусть думает, что хочет. Она потёрла между пальцами рукав платья — материал был очень приятным на ощупь и чем-то напомнил ей бархат: такой же мягкий, хотя и не такой плотный. Осмелев, она двинулась дальше, к тонкому запястью и предплечью, но ничего необычного не обнаружилось и там — хотя под платьем чувствовалось что-то более твёрдое, чем кость. Кристина не удержалась и надавила сильнее, отчего пальцы почти без сопротивления погрузились в тело.