Из полумрака леса послышалось невнятное бормотание — на этот раз громче и, как показалось Кристине, ближе. Её вновь тряхнуло от боли, такой сильной, как если бы в тело одновременно вонзились тысячи иголок; она покачнулась и сжала зубы — как же не вовремя! Но это же подстегнуло её мысли: что бы она не решила, делать это нужно было быстрее.
— Скажи им, чтобы шли за нами.
Но вопреки ожиданиям Хель не торопилась выполнять эту просьбу. Голова её чуть склонилась набок, и Кристина с ужасом осознала, что призрак на полном серьёзе обдумывает, что займёт меньше времени: продолжить спорить с Кристиной, сделать, как она просит — или попросту убить обоих гвардейцев. Причем отнюдь не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, какому варианту склонялась Хель, и что она способна довести дело до конца.
— Делай, как тебе говорят! — глухо прорычала Кристина, не узнавая собственного голоса. Как же неудобно во всём зависеть от упрямого призрака!
— Ты пожалеешь об этом.
На сборы ушло всего несколько минут. Хель протянула руку к костру — и пламя сразу же погасло, будто свеча, задутая резким порывом ветра. Мартон, тем временем, извлёк из сумки какой-то мешочек и, черпая оттуда одну щепотку красноватого порошка за другой, обработал им клинок своего меча. Затем он проделал то же самое с оружием Эйдона и даже с ножом Кристины — хотя она так и не поняла, какого именно эффекта гвардеец хотел этим добиться.
В последний раз оглядев сразу осиротевшую без тепла и света костров поляну и убедившись, что ничего не забыто, вынужденные союзники быстрым шагом направились чащу.
Глава 7. Что скрывают топкие воды?
Отряд вынырнул из глубокого оврага, обогнул огромное, в несколько обхватов хвойное дерево и зашагал по хрустящему под ногами лишайнику. Звук, на удивление приятный и умиротворяющий, задавал бодрый темп. Постепенно кроны деревьев становились всё выше, а сами они всё неохотнее давали дорогу незваным гостям, обступая их со всех сторон, нависая над головами и угрожающе протягивая к ним свои цепкие ветви.
«Вот теперь мы по-настоящему заблудились», — вдруг подумала Кристина и нервно заозиралась по сторонам, подобно кошке, которая отчаянно пытается запомнить дорогу после того, как её впервые вытащили из дома.
По левую руку от Кристины прихрамывал молчаливый и серьёзный Эйдон. Рука с побелевшими от напряжения костяшками пальцев приросла к рукояти оружия; напряжённый взгляд скользил по окрестностям, пытливо всматриваясь в пляшущие по обе стороны тропинки причудливые тени. Немного поодаль, почти бесшумно, будто бы вовсе не касаясь земли, двигался Мартон. В отличие от Кристины и даже Эйдона, он выглядел как человек, который наконец-то оказался в родной стихии: плечи заметно расправились, как если бы с них свалилась тяжелая ноша, а по лицу юноши блуждала рассеянная полуулыбка, совершенно неуместная в их ситуации. Хель быстро перемещалась между стволами деревьев, то и дело замирая в полутора десятке метров впереди, оборачиваясь вполоборота и наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, словно удивляясь, что доверчивые путники позволяют увлекать себя всё дальше и дальше. В переменчивом свете её тёмно-зелёное платье почти сливалось с листвой, отчего создавалось впечатление, что эта хрупкая девушка была ненастоящей, будто бы нарисованной акварелью на холсте.
По подсчётам Кристины прошло не менее часа. Таинственные «все», о которых так настойчиво предупреждала Хель, не спешили показываться на глаза, но и без того было вокруг немало такого, от чего по коже пробирал мороз. С каждым пройденным шагом лес словно становился теснее, наполняясь тихим, сводящим с ума шёпотом; а воздух, пропитанный тревогой и опасностью, делался всё гуще.
Однако не только это заставляло Кристину беспокойно вздрагивать и нервно передёргивать плечами. Хель вела их в низину, и всё чаще под ногами что-то подозрительно чавкало и хлюпало; в стене вековых деревьев появлялись бреши, в которых виднелись затянутые ряской озерца, а приятные ароматы хвои и прелых листьев сменялись запахами сырости, гнили и стоячей воды. Не заставили себя долго ждать и целые облака назойливых мелких насекомых. Они нахально лезли в глаза, в нос и в уши, беззастенчиво забирались под одежду и безжалостно впивались в кожу; особенно доставалось голым лодыжкам, которые от такого варварского обращения вскоре и вовсе потеряли чувствительность. Кристина спустила закатанные рукава, но особой пользы это ей не принесло; оставалось только с завистью поглядывать на гвардейцев: их стёганые рубахи и плотные штаны, заправленные в высокие кожаные сапоги, давали хоть какую-то защиту от оголодавшего гнуса.