Вскоре отряд остановился у самой границы зловонного болота, сплошь укрытого высокой травой и редкими деревцами. Эйдон, кажется впервые за всё время пути, нарушил молчание и бросил пару слов; Мартон зачем-то опустился на колено и приложил ладонь к земле. Выждав немного, Кристина пожала плечами — странное действие вполне могло оказаться каким-нибудь религиозным ритуалом. Девушка не стала гадать и тем более задавать какие-либо вопросы, вместо этого она прошлась кругом, хлюпая промокшими ботинками. Лицо её само собой приняло кислое выражение.
Кристина боялась болот. Боялась, что предательская почва может в любую минут уйти из-под ног; боялась провалиться под воду и быть заживо затянутой в холодную липкую жижу; боялась отравиться болотным газом, страшилась змей и пиявок, — всё, так или иначе связанное с топями, вызывало у неё почти первобытный ужас. И побороть его оказалось неожиданно сложно.
У самой кромки воды замерла молчаливая и как всегда равнодушная Хель. Глядя на неё Кристина наконец нашла в себе силы взять себя в руки — не только в переносном смысле, но и буквально, обхватив плечи руками — и направилась к призраку. Они почти поравнялись, как вдруг девушка резко остановилась и закрыла рот руками, чтобы не вскрикнуть. Ей показалось, что она что-то заметила — да, точно! Взгляд торопливо заметался по трясине, где один за другим над водой зажигались белёсые, голубоватые, грязно-зелёные и янтарные огоньки. Один, два, десяток, другой, ещё и ещё, пока, наконец, из-за каждой кочки, из-каждого деревца не выглядывало по паре жадных, мерцающих мертвенным светом глаз. Они — кем бы ни были эти «они» — пока не могли её увидеть, но они ждали. Ждали и почти дождались.
«Болото, — вдруг вспомнила Кристина, чувствуя, как душа уходит в пятки. — Болото не её». Тогда, в лесу, это заявление показалось ей глупым, нелепым, лишённым какого-либо смысла; теперь она предстало в совершенно ином свете. Значит ли это, что трясина принадлежит этим существам? Но если это так, тогда зачем Хель привела их сюда?
От одной мысли о возможном предательстве у Кристины пересохло в горе, а руки сами собой до боли сжались в кулаки. С какой стати она вообще с такой лёгкостью доверилась призраку, которого увидела в первый раз в жизни? Раньше она бы не задумываясь ответила, что эти существа просто не способны на обман — сама концепция лжи чужда их до предела простому, прямолинейному, почти механистическому разуму. Вот только, с чего она решила, что призраки другого мира устроены так же?
Кристина потёрла шею, будто это могло помочь ей избавиться от липкого кома в горле, и украдкой покосилась на Хель. До сих пор от неё не чувствовалось никакой угрозы — уж что-что, а это Кристина сумела бы распознать, не зря же она столько времени провела в компании призраков старого дома. Тем не менее не стоило забывать, что само по себе отсутствие угрозы ещё не означало безопасности, как бы странно и противоречиво это не звучало. При желании Хель могла быть крайне опасной для окружающих — в этом на собственной шкуре убедились гвардейцы, не говоря уже о буквально разодранной в клочья «пиявке».
Но с чего Хель вообще опекать и защищать её? Просто, потому что призрак обнаружил её раньше, чем гвардейцев? Это могло бы сработать в старом доме: кроме Кристины людей в нём не было, и призраки привязывались к ней настолько, что зачастую не отходили ни на шаг. В те времена это казалось забавно причудой, но что если Хель видит в ней то же, что и призраки из особняка? И что она в таком случае видит?
Подумать об этом Кристина не успела: послышались приглушённые голоса, плеск воды и сухой треск — погружённая в размышления, она даже не заметила, как гвардейцы сошли с тропы. Теперь они возвращались с тонким стволом поваленного бурей дерева, который прямо на ходу очищали от веток и сучьев, превращая в длинную и вполне надёжную жердь.
«Тихо!» — едва не шикнула на них Кристина, но тут же спохватилась и закусила щёки. Гвардейцы, само собой, не видели на болотах ничего необычного, а Хель вряд ли дала себе труд объяснить, что ждёт их впереди.
— Нам точно нужно туда идти? — девушка мотнула головой в сторону бескрайней топи и зловещих огней над водой.
Хель равнодушно проследила за её взглядом:
— Да. Так ты выйдешь из леса уже к вечеру.
Кристина подняла голову к небу, и снова задумалась. Теперь ей казалось, что она неправильно рассчитала время — во всяком случае, солнце над головой уже было по-вечернему тёплым и начинало окрашиваться в оранжевый свет. На всякий случай отметив про себя эту странность, девушка пожала плечами: мало ли, как Хель видит мир и воспринимает время.