Впрочем, вскоре эта загадка была решена. Кристина заметила, как в глубине болота, в стороне от отряда, появилась тонкая фигура Хель: призрак замер посреди трясины, беззвучно шевеля губами. «Облако» отреагировало мгновенно — молниеносным рывком, от которого вспенилась водная гладь и колыхнулись заросли высокой болотной травы. Однако прежде чем черному «облаку» удалось её настигнуть, Хель без следа растворилась в воздухе. Она появлялась и в других местах, дразня и отвлекая внимание странного существа на себя, чтобы позволить Кристине и обступившим девушку гвардейцам уйти как можно дальше. Однако бесконечно такая игра в кошки-мышки продолжаться не могла.
Отряд выбрался на крохотный островок, расположенный всего в паре сотен метров от поросшего густым лесом берега. Ничем не примечательный, кроме одинокого дерева, растущего у самой воды, он был последней остановкой перед финальным рывком к суше. Кристина с облегчением бросила тяжелую жердь на землю. Зябко поёжилась, недовольно покосилась на насквозь промокшие ботинки, оглядела вымотанные, серые от усталости лица гвардейцев, поискала глазами Хель — та неожиданно появилась рядом, обменялась парой слов с гвардейцами и сразу же исчезла — и упрямо стиснула зубы. Она совсем не устала, но между тем голова раскалывалась от непрекращающихся спазмов, живот горел огнём, во рту пересохло, руки и ноги онемели — и при этом невыносимо её невыносимо тянуло в сон. Не совсем понимая, что делает, Кристина опустилась на корточки и обхватила голову руками.
Странным образом это помогло унять тошноту, но передышка была недолгой. На какое-то мгновение Кристине показалось, что ход времени сначала приостановился, а затем невидимая часовые стрелки и вовсе замерли, так и не досчитав до следующей секунды. Именно тогда Кристина совершенно ясно осознала: мир неотвратимо изменился. Незримый купол, укрывающий её и гвардейцев от обитателей болот, с дребезгом разбился, и внутрь хлынуло всё, от чего он должен был их защитить — и что бы это ни было, хорошим оно быть не могло. Девушку захватил вихрь беспокойства и смятения, подгоняемый дурными предчувствиями и страхом. Тело требовало решения, простого и понятного — бежать! Бежать, пока ещё есть время! Кристина вскинула голову, подалась вперёд, собралась с силами для последнего рывка — и замерла, не в силах пошевелиться.
Узкая полоска суши, давшая им приют, стремительно наполнялась вкрадчивым, невероятно злобным шипением и злорадным клокотанием, похожим на кипящую в котле смолу. Откуда-то, казалось, сразу со всех сторон, раздались судорожные рыдания, быстро переходящие то в истерический хохот, то в пронзительные вопли, слишком высокие, чтобы принадлежать живому существу.
Девушка вскочила на ноги, судорожно вынимая из-за пояса подаренный нож. Раздался звук клинка, извлекаемого из ножен, и тихий лязг металлических доспехов — гвардейцы, будто разминаясь, взмахнули оружием и заняли круговую оборону, напряженно оглядывая трясину. Но Кристина почему-то чувствовала, что угроза исходит не от болота — точнее, не только от болота. Она была гораздо ближе.
Из-за ствола высокого хвойного дерева показалось сразу несколько тонких длинных пальцев пепельно-серого цвета — Кристина с ужасом отметила, что ствол, хоть и довольно толстый, никак не сумел бы укрыть за собой даже ребенка, а обладатель такой большой кисти должен был быть выше её как минимум на две головы. Где же тогда тело? Между тем цепкие пальцы сомкнулись, крепко вцепились в кору и с сухим треском провернулись, будто собирались отжать промокшую насквозь простыню. Дерево задрожало, треск стал по-настоящему жалобным, но это существо отнюдь не собиралось его ломать — только подтянуться вперёд. Секунда — и из-за дерева медленно показалась копна длинных, беспорядочно свисающих к земле, спутанных волос, такого же пепельно-серого цвета, как и мертвенно-бледная кожа показавшихся следом кистей и рук. Призрак поднял лицо на Кристину — изуродованное, сплошь покрытое рваными ранами, с проглядывающимися сквозь отсутствующую щеку зубами — и пристально вгляделся в девушку абсолютно чёрными глазами.
— Rakh, — едва слышно выдохнул стоящий рядом Мартон, до скрипа сжимая оружие в руках. Он добавил ещё что-то, обращаясь к Эйдону, но о сути сказанного оставалось только догадываться.
«Не двигайся, — сознание заполнилось чужим голосом. Саму Хель нигде не было видно. — Побежишь — умрёшь».
Существо, названное рахом, тем временем отлепилось от дерева и рухнуло на землю, словно не могло самостоятельно удержаться на ногах. По тщедушному, костлявому телу, одетому в рваные лохмотья того, что раньше могло быть дорожным костюмом, пробежала мелкая рябь — и уже в следующее мгновение призрак замер всего в нескольких метрах от Кристины и гвардейцев. Неспособность стоять на ногах оказалось не более, чем уловкой, от которой рах в последний момент отказался. Внезапно в окружающую какофонию влился новый голос — почти неотличимый от свистящего шипения раха, он кипел едва сдерживаемой яростью. Призрак мгновенно развернулся на звук.