В тот же самый момент Кристина почувствовала, как холодные когти разрывают её собственное тело, пытаясь добраться до сердца и лёгких. Девушка взвыла, судорожно поискала глазами гвардейцев, но те, оглушенные ударом о землю, двигались слишком медленно. И тогда она решилась. Не имеет значения, почему боль Хель передаётся ей самой; какая разница, что будут делать гвардейцы, в конце концов не стоило забывать, что ещё недавно они сами были не прочь её убить — спасаться нужно самостоятельно. И самое главное — Хель умирает за них, а эти болваны стоят и ничего не делают!
Кристина покрепче стиснула подаренный Эйдоном нож, всё ещё поблескивающий тёмной маслянистой жидкостью, и с жутким криком побежала на раха. Оказавшись рядом, она зажмурилась и не глядя изо всех сил ударила монстра в спину.
Её оглушил пронзительный вопль. Жуткая тварь колыхнулась, и Кристина почувствовала, как что-то обожгло руку, тонкой линией протянулось от запястья до локтя; ноги поднялись над землёй. Она упала, больно ударившись животом и хлебнув зловонной болотной жижи; из груди вырвался стон, но раздирающая боль в груди отступила, а значит у неё всё получилось.
Но радость оказалась преждевременной: что-то резко ухватило её за плечо и рывком перевернуло на спину. Кристина распахнула глаза и увидела над собой изуродованное лицо раха. Монстр придвинулся почти вплотную; тонкие пальцы обхватили шею, смыкаясь на загривке, черные глаза оказывали почти гипнотический эффект, затягивали в водоворот бесконечной темноты и клубящегося непроглядного тумана. Кристина почувствовала, как её обволакивает плотный, непроницаемый кокон, будто она оказалась внутри огромной медузы. Она попыталась вырваться — но тело отказалось слушаться. А затем пришла боль. Не легкий дискомфорт, который она ощущала каждую минуту перехода через болота, и не то недомогание, как тогда, когда Хель впервые сражалась с гвардейцами, а по-настоящему мучительная агония, сопоставимая только с тем ужасом, который ей пришлось испытать по милости Духа во время перехода между мирами. Рах, словно гигантская пиявка, высасывал из неё все соки, с неукротимой алчностью пожирал не только тело, но и саму душу.
Кристина с ненавистью уставилась в безразличные глаза призрака. И тут случилось самое неожиданное: в непроглядном тумане, заполняющем глазницы, образовался крошечный просвет. Медленно, по чуть-чуть, он расширялся и расширялся, пока наконец на Кристину не посмотрели совершенно живые, абсолютно человеческие карие глаза, взгляд растерянный, полный непонимания и смятения, ужаса и боли, а самое главное — взгляд осознанный. Пальцы призрака разжались, позволяя Кристине вдохнуть полной грудью. Но надежда на избавление, такая близкая, с дребезгом разбилась: стоило раху отпустить девушку, как по его телу пробежало сразу несколько волн, глаза затуманились угольно-черной темнотой, а рука, оцарапав острыми когтями, ещё крепче вцепилась ей в шею.
Время почти остановилось. И всё же, до ушей Кристины доносилась неясная возня; затем краем глаза она увидела на костлявых плечах раха чьи-то руки. Сверкнуло лезвие меча, которые кто-то просунул между призраком и Кристиной. Резкий рывок — и рах оказался отброшен прочь. Кристина попыталась отползти в сторону, но руки и ноги отказывались подчиняться, а от усилий у неё ненадолго потемнело в глазах.
А когда через несколько секунд зрение вернулось, она увидела, как в живот распластанного на земле раха врезается что-то, напоминающее колено, как грязно-серая тень прижимает его к земле и длинными когтями разрывает грудь, обнажая черную, кипящую внутри темноту с плотной непроглядно чёрной сферой внутри. Рука тени быстро изменила форму, превратившись в короткий заострённый клинок, которым она без колебаний пронзила сердце призрака.
Поверженный и раздавленный, рах издал долгий протяжный вопль. Забился, задёргался, рванулся из последних сил — и вырвался из хватки своей противницы, на ходу меня форму. Миг — и иссиня-чёрный столб тумана стремительно пронёсся мимо гвардейцев и направился вглубь топей.
Кристина с облегчением откинулась на спину. Всё закончилось.
Через некоторое время, когда она наконец почувствовала, что уже может встать она кое-как уселась на земле. Гвардейцы праздновали победу: смеялись, хлопали друг друга по плечам, горделиво указывали в сторону болот мечами. Она продолжала равнодушно наблюдать за гвардейцами. Неожиданно Эйдон приблизился к Хель и протянул к ней руку — нерешительно, и даже, как показалось Кристине, с опаской. Затем, будто мысленно махнув рукой, легонько хлопнул по плечу и её.