Хель не обратила на этот жест никакого внимания.
И всё же, после того, что Кристина увидела в глазах раха, она не была готова присоединиться к общему веселью. На душе остались самые тягостные чувства — кем была эта женщина в прошлом? Она помнила как выглядела Хель, когда они впервые встретили в этом лесу — избитая, изуродованная и замученная до смерти. Значит ли это, что с той женщиной случилось то же самое? И если так, продолжает ли она страдать до сих пор?
Девушка тяжело вздохнула. Ответов, как всегда, не было.
Ей помогли подняться на ноги, и Кристина, пошатываясь на ватных ногах, приблизилась к Хель.
— Это и есть твои «все»? — мрачно спросила она.
— Нет, — спокойно ответила Хель, не сводя глаз, необыкновенно грустных и глубоких, с залитых последними лучами солнца болот. — Это был рах.
Кристина обернулась к призраку:
— Как ты?
Хель промолчала. Кристина устало пожала плечами — она и так знала ответ.
— Как ты это сделала?
— Что сделала?
— Ты знаешь. Меня там едва наизнанку не вывернуло — и это не в первый раз. А началось это сразу после того, как мы с тобой встретились. Сначала в лесу, затем, когда ты защитила меня от гвардейцев, и когда мы встретились с теми… «пиявками». Потом на болотах и, наконец, сейчас. Это слишком часто повторяется, чтобы быть обычным совпадением.
Молчание затянулось. Кристина тяжело вздохнула и уже собиралась уходить, как вдруг Хель жестом остановила её.
— Я не знаю, что произошло. Не могу от тебя отойти. Иногда слышу твои мысли. Могу передать свои. Если мне нужна сила — я могу её взять.
Брови Кристины удивлённо взлетели вверх:
— Это нормально вообще? Ну, для рахов?
— Не знаю, — вдруг призрак обернулся к Кристине и пытливо заглянул ей в глаза. — Ты помогла мне. Почему?
Вместо ответа, Кристина только смущенно отмахнулась. Если Хель задает такие вопросы, то скорее всего не поймёт ответ.
— Я хочу пойти с тобой, — после недолгих раздумий заявил призрак.
— Не то чтобы у тебя был выбор, — отшутилась Кристина. — И у меня, кстати, тоже.
— Выбор есть.
Кристина, подумав, согласилась. Всё-таки Хель, несмотря ни на что, рассуждала на удивление здраво. Пусть и не слишком широкий, но выбор действительно был: пойти добровольно или же против своей воли. Девушка кивнула и потянула Хель за рукав:
— Пойдем, нас уже ждут.
Глава 8. Переговорщики
Напоследок топи ещё раз показали путникам свой зловредный характер. Резко обрывались тропки, которые, казалось, безошибочно вели к берегу; мшистые кочки, густо опутанные выступающими корнями, на поверку оказывались ненадёжными; и даже редкие островки, сплошь заросшие чахлыми деревцами, предательски раскачивались под ногами, в любой момент грозя уйти под воду. Прошло около часа прежде, чем они выбрались на сушу и после краткого отдыха зашагали по хрустящему лишайнику, подставляя усталые лица свежему вечернему ветру.
Закатное солнце успело спрятаться за деревьями, хотя до наступления настоящей темноты было ещё далеко. По небу растянулись широкие бордовые, розовые и тёмно-синие полосы облаков, отчего лес освещался отражённым красноватым светом. Будто заворожённая, Кристина остановилась, подняв голову к небосводу. В детстве такое небо казалось ей зловещим и каким-то неправильным, потусторонним — по крайней мере так было до тех пор, пока родители не объяснили ей в чём дело.
— К холодам, — прошептала она, и сердце защемило от тоски, а глаза защипало от нахлынувших воспоминаний о доме. Даже сейчас, когда она совершенно точно знала, что такой цвет появляется из-за пыльных капелек тумана в воздухе, она неизменно возвращалась к этой немного наивной примете. Маминой примете.
Её окликнули — вежливо, но твёрдо — и Кристина, пряча глаза, поплелась за исчезающими в сумерках гвардейцами. Почти не было слышно изнуряющего шёпота, а духи и призраки, ещё совсем недавно сновавшие под ногами, отступили — не иначе рассудив, что связываться с небольшим, но неожиданно грозным отрядом будет себе дороже. Во всяком случае Кристине было приятно так думать, поскольку других поводов для радости у неё пока не находилось.
Да и чему радоваться? Чувствовала она себя преотвратительно. Руки и ноги нещадно чесались от укусов комаров и мошки; живот превратился в один сплошной синяк, отчего каждый вдох отдавался ноющей болью. Волосы, перемазанные болотной жижей, напоминали паклю и торчали во все стороны; мокрая и грязная одежда обнимала холодными руками. Кристина тягостно вздохнула — она многое бы отдала за возможность помыться, переодеться в сухое и как следует выспаться.