— Доброе утро, Энц.
Он вскидывает голову.
— Ты проснулась.
— Почти.
Я включаю модную кофеварку Хантера и принимаюсь готовить ему черный кофе. Он едва способен связно мыслить без постоянного притока кофеина в его вены.
— Хорошо пробежался?
Энцо осушает бутылку с водой, прежде чем выбросить ее в стальное мусорное ведро.
— Тихо. Кто-нибудь еще встал?
— Прошлой ночью Хантер заснул за своим столом. Он еще не вышел. Лейтон изображает медведя гризли в своей берлоге. Тео здесь нет.
Он подозрительно смотрит на меня.
— Ты спала внизу?
Пододвигая ему чашку свежего кофе, я допиваю свой чай с молоком и щедрой горкой сахара, прежде чем пожать плечами.
— Мы заснули перед телевизором.
— Должно быть, это мило, — жалуется он.
Наши взгляды встречаются через мраморную стойку, заваленную вчерашними пустыми коробками из-под пиццы и вчерашней утренней газетой Хантера.
Под его яркими янтарными глазами залегли багровые мешки. Стыд ударяет меня в грудь. Энцо не спит, если не рядом со мной. Его кожа должна касаться моей, чтобы он наконец сдался, обычно в лучшем случае на несколько часов.
— Мне очень жаль, — спешу извиниться я.
— Не беспокойся об этом.
— Мне следовало подняться и найти тебя. Ты вообще спал?
— Не важно.
Я быстро хватаю его за руку, прежде чем он успевает уйти в душ. Энцо хмурится, когда я сжимаю его блестящий бицепс.
— Ты не несешь ответственности за мой режим сна, малышка. Я прожил в одиночестве тридцать два года.
Шагнув в его объятия, я обвиваю руками его талию. Под слоем пота от него пахнет солью, но его землистый сосновый аромат все еще манит меня. Я кладу голову на его твёрдую грудь и закрываю глаза.
— Ты можешь застолбить меня сегодня вечером.
Его грудь вибрирует от смешка.
— Застолбить? Это та система, над которой мы сейчас работаем?
— Я не уверена, что здесь есть какая-то система.
— Да, я тоже.
— Мы на самом деле не обсуждали… ну, вообще ничего.
Энцо приподнимает мой подбородок, так что наши глаза встречаются. Дрожь пробегает по моей спине. Он все еще заставляет бабочек взрываться у меня в животе. Месяцы, которые мы провели, живя вместе, этого не изменили.
Это все равно что смотреть в угрожающую гримасу золотоглазого тигра. Однако вместо того, чтобы бояться его силы, я утешаюсь уверенностью, что он разорвет на части любого хищника, который осмелится бросить на меня взгляд.
— О чем ты хочешь поговорить? — он напевает.
Я извиваюсь, когда его руки обхватывают меня. Его хватка сжимается в стальные тиски, прижимая меня к своей груди. Я не смогла бы убежать, даже если бы захотела.
— Ну, остальные... эээ, мы. Мы на самом деле не говорили о… ну, ты знаешь, о нас.
Он приподнимает бровь.
— Гладко сказано. "Нас"?
Румянец ползет вверх по моей шее. В глазах Энцо появляется веселый огонек, когда уголок его рта приподнимается.
— Ты, эм... оставался в моей постели почти все ночи, — пытаюсь объяснить я. — И Хантер, ты знаешь. Он тоже. Потом Лейтон… он… ах, черт. Я сдаюсь.
— Ты уверена? — Он хрипло смеется.
— Заткнись.
— О, нет. Не стесняйся, продолжай. Это весело.
— Перестань надо мной смеяться!
Выражение его лица становится серьезным, взгляд смягчается нежной привязанностью. Два мозолистых пальца касаются моей щеки, прежде чем он заправляет прядь длинных каштановых волос мне за ухо.
— Я знаю, что сейчас все запутано, — говорит он. — В деле полный бардак, и мы ничем не лучше. Но я могу пообещать тебе одну вещь.
— Что же? — спрашиваю я.
Он наклоняется ближе, его толстые, мягкие губы касаются моих.
— Никто из нас никуда не денется. Нам еще предстоит разобраться во множестве дерьма, но этот факт никогда не изменится.
Я прижимаюсь своим ртом к его губам, зубами игриво прикусываю его нижнюю губу, прежде чем отстраниться. Моя уверенность расцветает с каждым прикосновением.
— Ты обещаешь? — Хрипло спрашиваю я.
— Хочешь, чтобы я блять на сердце крест вырезал?
— Если ты предлагаешь.
С кривой усмешкой Энцо проводит указательным пальцем по сердцу.
— Тогда клянусь на сердце и готов умереть. Только так я и соглашусь тебя отпустить.
Вместо того, чтобы успокоиться, я чувствую тошноту.
— Харлоу? — Он спрашивает. — В чем дело?
Ужас окутывает меня удушающим облаком. Из-за меня уже погибло достаточно людей. От моей руки или нет, я способствовала смертям всех этих женщин. Я наблюдала за происходящим из-за ржавых прутьев своей клетки и ничего не говорила.