Я не могу смотреть, как умирает Энцо.
Не как с Лорой.
— Вы нашли того, кто разбил машину на прошлой неделе?
Вздохнув, он прислоняется к столешнице.
— Это был не один из тех, кого мы опросили. Я взял у них показания сам.
— Под словом "опросил" ты имеешь в виду, что избил их до полусмерти?
Ухмылка Энцо становится шире.
— Что-то вроде этого.
— Господи, ты серьезно?
— Нет, я шучу.
Я выдыхаю.
— Не пугай меня так.
— Я посадил их и допросил. У всех у них было алиби, и они работали в то время, когда это произошло. Это были не они.
— Тогда кто же это сделал?
Он небрежно пожимает плечами.
— Мы получили несколько чертовски странных электронных писем, так что это вполне может быть одна из работ его последователей.
— Подожди, что?
Энцо колеблется, прежде чем ответить.
— Есть люди, которые поддерживают то, что пастор Майклс делает с этими женщинами. Вроде дерьма с Чарльзом Мэнсоном (прим.: Чарльз Мэнсон был лидером деструктивного культа, известного как "Семья").
— Я не знаю, кто это.
— Серийный убийца привлек к себе самое пристальное внимание, — пытается он объяснить. — Нам пишут люди, угрожают, чтобы мы позволили Майклсу спокойно выполнять свою работу.
— Почему? Он убивает людей!
— Эти психи думают, что он какой-то мессия. Думают, он выполняет Божью работу, забирая грешников с земли в рамках подготовки к вознесению или чему-то подобному.
Хотела бы я, чтобы это пугало меня больше. Несколько месяцев назад это звучало бы нормально. В некотором смысле, так звучит до сих пор. Моя реальность — это сбивающее с толку сочетание прошлого и настоящего.
Воспитанная и раскрепощенная.
В плену и на свободе.
Проклятая и достойная.
— Ты думаешь, он приказал этим людям напасть на нас? Стоял ли пастор Майклс за тем, что произошло в больнице?
Энцо проводит рукой по лицу.
— Сомневаюсь. Он высший хищник. Они охотятся в одиночку, без стаи.
— Он был не один. Миссис Майклс помогала ему.
— Пастор Майклс зарезал свою единственную сообщницу и повесил ее, как кусок мяса, — подчеркивает он. — Я сомневаюсь, что он искал бы еще какой-нибудь помощи, если бы она не была нужна.
Опустив голову, я сосредотачиваюсь на своих ногах в носках. Наверху, спрятанное под моим матрасом, золотое обручальное кольцо миссис Майклс ждет своего последнего пристанища.
Я не уверена, почему я не могла с ним расстаться. На каком-то уровне это болезненное увлечение физическим доказательством того, что произошло в запутанном тумане тех тринадцати лет.
Но глубже, на более инстинктивном уровне, это кольцо олицетворяет единственную жизнь, которую я когда-либо знала. Часть меня чувствует себя в безопасности, когда оно рядом, это искривленный кусочек дома. Я пока не могу это искоренить.
— А как же Кира? — Я прикусываю губу. — Она все еще разговаривает со мной. Шепоты и обрывки воспоминаний возвращаются каждый день.
Энцо хмурится еще сильнее.
— Разговаривает с тобой?
— В моих снах и все такое.
— Понятно. Что ж, Хантер собирается взять показания у ее сестры через пару дней. Тогда у нас будет больше информации.
Схватив недопитую чашку чая, я допиваю остатки жидкости. Энцо пристально смотрит на меня, и я не могу больше этого выносить ни секунды. Они все просто ждут, когда я сломаюсь.
— Я хочу встретиться со всеми вами. — Я ставлю чашку дрожащими руками. — Я тоже замешана в этом деле.
— Зачем? Я сказал, что мы будем держать тебе в курсе любых новостей. Это именно то, что мы делаем.
— Правда? — Я усмехаюсь.
Когда Энцо опускает глаза, я понимаю, что раскусила его. Мои инстинкты были верны. Есть еще кое-что, о чем команда мне не говорит.
— Я защищаю тебя, — рассуждает он.
— Тогда прекрати! Мне это не нужно.
Теряя контроль, я хватаю опрокинутую чашку и швыряю ее с такой силой, что она разбивается о мраморную столешницу. Приятно смотреть, как градом сыплются осколки, полностью разрушенные.
— Я рассказала вам про Киру Джеймс. Я нашла ту часовню. Я сделала больше, чем положено, а ты все еще держишь меня в неведении.
— Ты же знаешь, что это не так.
— Разве нет? — Я поворачиваюсь к нему. — А как же миссис Майклс? Прошел целый месяц. Вы, должно быть, опознали ее тело.
Бинго. Энцо переминается с ноги на ногу, разочарованно выдыхая. После всего, через что мы прошли, и того прогресса, которого, как я думала, мы достигли, они все еще мне не доверяют.
Это больно.
Я не одна из них.
— Ну? — Я вскидываю руки.