— Какие последние новости? — Спрашивает Хейли.
Энцо продолжает хрустеть костяшками пальцев.
— Делла и Бен сейчас там. Он проснулся.
Она касается его руки, чтобы он остановился.
— Терпение, querido (прим.: Дорогой). Все будет хорошо.
— Ты закрыла пекарню, чтобы прийти сюда?
Хейли отмахивается от него.
— Гордон закроет ее вечером.
— Я ненавижу этого придурка, — жалуется Энцо. — Почему ты все еще встречаешься с ним? Он все еще водит эту дерьмовую машину?
— Потому что он хороший мужчина, и ты не отвечаешь за мою личную жизнь, как я уже миллион раз говорила. — Она чмокает его за ухо. — Его выбор машины — не твое дело.
— Это мы еще посмотрим, — бормочет Энцо.
— Для тебя он тоже такая заноза в заднице, Харлоу?
Я давлюсь глотком чуть тепловатого чая.
— Эээ.
— Это означает "да", — заключает она.
Энцо прищуривается, глядя на меня.
— Предательница.
Лейтон изо всех сил старается не рассмеяться, прячась за своим телефоном. Сердито глядя на свою тетю, Энцо собственнически кладет руку мне на бедро.
— Я не заноза в заднице, — оправдывается он.
У меня покалывает кожу там, где он прикасается ко мне. Мне пришлось иметь дело с самодовольной, знающей ухмылкой Бруклин, когда я, прихрамывая, входила в зону ожидания ранее. У меня все болит после наших предыдущих занятий.
— Да, конечно, — продолжает Хейли, фыркая. — Энц, мы это обсуждали. Ты напугаешь бедняжку Харлоу, если всю свою жизнь будешь вести себя как пещерный человек.
— Я не пещерный человек, — протестует Энцо.
— Это спорно. — Хадсон кашляет, чтобы скрыть свои слова. — Никто никогда не определял слово "пещерный человек" лучше, чем ты, Энц.
Когда Энцо бросает на него убийственный взгляд, он широко улыбается. Я думаю, Хадсон единственный, кто не боится нашего не слишком приятного местного силовика. Энцо слишком хорошо обучил его, чтобы он испытывал такой страх. Я бы не хотела смотреть, как они дерутся.
Неуверенное подшучивание прекращается, когда отец Хантера выходит из больничной палаты. Бен даже не смотрит на нас, выходя из палаты, даже не оглянувшись.
Лейтон с беспокойством смотрит ему вслед.
— Я должен пойти за ним. Он выглядел расстроенным.
Я легонько подталкиваю его локтем.
— Иди.
— С тобой все будет в порядке?
— Со мной все в порядке, Ли. Ты нужен своей семье.
Кивнув, он хватает меня за подбородок и запечатлевает крепкий поцелуй на моих губах. Я задерживаюсь на секунду, прежде чем его губы отрываются от моих, и он бросается вдогонку за торопливыми шагами своего отца.
Давление взгляда Хейли, прожигающего дыру в моей голове, заставляет меня покраснеть. У меня создается впечатление, что ничто не ускользает от ее внимания. Хотя я понятия не имею, что сказал ей Энцо, она, кажется, не удивлена, что они все прикасаются ко мне.
Следующей в дверях больницы появляется заплаканная Делла, и мы все одновременно встаем. Ее улыбка благодарная, но натянутая.
— Харлоу, — хрипло произносит она.
Я крепко сжимаю руку Энцо.
— Да?
— Не могла бы ты подойти сюда, пожалуйста?
Когда вездесущая тень сбоку от меня делает шаг вперед, Делла качает головой, заставляя Энцо замереть.
— Пока просто Харлоу.
Он выглядит удрученным, но кивает, садясь обратно. Отпуская его руку, я замечаю ободряющую улыбку Хейли. Должно быть, я выгляжу такой же напуганной, какой сейчас себя чувствую.
Проходя мимо Ричардса и его выброшенного журнала, я выхожу из приемной и встречаю в коридоре Деллу. Она рыдает. Ее лицо и седеющие волосы в стрессовом беспорядке.
Я замираю за дверью.
— Да?
— Ты можешь войти, — поощряет она, протягивая мне иссохшую руку. — Подойди и поздоровайся.
Неохотно принимая ее предложение, я провожу ее в полумрак больничной палаты. Простые белые шторы опущены на фоне унылого, затянутого облаками дня.
В тот момент, когда я смотрю на забинтованную, обмотанную проводами фигуру на кровати, я знаю, что это будет больно. Похороненный среди медицинских принадлежностей, Хантер с трудом узнаваем.
— Он очнулся?
Делла сжимает мою руку.
— Несколько часов назад он очнулся от комы. Они только что провели кое-какие тесты.
— С ним все в порядке?
Она толкает меня вперед.
— Ты нужна ему прямо сейчас. Я оставлю вас двоих наедине.
Я жду, когда за мной захлопнется дверь, прежде чем сделать еще один вдох. Я окаменела от увиденного. Человек, на которого я смотрю, — не Хантер, а последствия моей трусости.