— Вот тогда-то и начнется наша жизнь по-настоящему, — отвечаю я. — Мы будем свободны жить без страха. Я, черт возьми, не могу дождаться, чтобы увидеть, что ты сделаешь с этой свободой.
Робкая улыбка расцветает на ее розовых губах, и это самое захватывающее зрелище, которое я когда-либо видел. Я знаю, она все еще чувствует себя чертовски виноватой, но мне достаточно этого крошечного намека на позитив.
— Что мы будем с этим делать, — поправляет Харлоу.
— Что мы будем с этим делать, — повторяю я. — Вместе.
— Я не хочу делать это одна.
— И тебе никогда не придется. Это я могу обещать.
Мы снова целуемся, и зал тает вокруг нас. Голоса Энцо и Лейтона, разговаривающих наверху, становятся фоновым шумом. Все, что существует, — это давление сладкого тела Харлоу, уютно устроившегося у меня на коленях.
Обхватив ее подбородок, я углубляю поцелуй, нуждаясь в большем, чем могут дать мне ее губы. Я хочу вечную клятву, подписанную кровью на нежной плоти ее души, что она никогда не покинет нас.
Смерть Алиссы потребовала от меня собственной торжественной клятвы — обещания, что я никогда не позволю себе снова полюбить. Не из-за того, что в конечном итоге это обойдется, когда эту любовь украдут. И все же я здесь, по уши влюбленный. Понятия не имею, как это произошло.
Ее рука скользит под мою футболку и поглаживает мою грудную клетку. Каждое прикосновение заставляет мое сердце учащенно биться. Я хотел попробовать каждый чертов дюйм ее тела с той ночи, которую мы провели на станции метро.
— Нам нужно подняться наверх и разобраться с этим фиаско, — выдыхаю я.
— Нет. — Харлоу притягивает мои губы обратно к своим, когда я отстраняюсь. — Мне нужно… Сначала мне нужно от тебя кое-что еще.
Она ерзает у меня на коленях и вместо этого садится на меня верхом. У меня перехватывает горло от тяжести ее движений на моем твердом члене. Блядь. Она понятия не имеет, как сильно она меня заводит.
— И что же это, красавица?
Губы Харлоу касаются моей ключицы.
— Твое доверие.
— У тебя это уже есть.
— Тогда докажи это. Больше никаких пряток.
Она отклоняется назад и позволяет своему рту путешествовать по моему телу. Когда ее руки скользят к поясу моих джинсов, я вздрагиваю от неожиданности. Ребята всего в нескольких метрах над нами. Они могут вернуться в любой момент.
— Харлоу...
Пуговица щелкает, когда она запускает руку в складки джинсовой ткани, обрывая мои жалобы. Я с трудом узнаю сексуальную уверенность ангела, сжимающего мой член. Закатив глаза, я позволяю протестам замереть у меня на языке.
— Тебе нужно вести себя тихо, — инструктирует она, освобождая меня от боксеров. — Я не хочу, чтобы они нам мешали.
Обхватывая рукой основание моего члена, Харлоу украдкой бросает на меня взгляд из-под густых ресниц. Я провожу рукой по ее волосам, чувствуя, что мое сердце готово разорваться.
— Это нормально? — спрашивает она.
— До тех пор, пока ты не против.
Усмехаясь про себя, я наблюдаю, как ее рот опускается на мою эрекцию. В ту минуту, когда она входит в теплую, желанную тюрьму, я должен проглотить стон удовольствия. Я чувствую, как ее губы невероятно сжимаются вокруг меня.
— Черт возьми, красавица.
Легкое прикосновение ее зубов к моему члену — безмолвное предупреждение. Никому из нас не нужна аудитория для этого, независимо от того, сколько раз я делил Алиссу с Хантером и Энцо в прошлом. Сейчас я хочу, чтобы она была только для меня. Обмен произойдет позже.
Осторожно придерживая две ее толстые косы, чтобы не спровоцировать ее, я прислоняюсь спиной к кирпичной стене. Сначала ее рот робок, прежде чем она начинает принимать меня глубже в свое горло.
Ее голова вращается с каждым посасыванием, полная решимости выжать из меня все до последней капли удовольствия. После самого долгого периода безбрачия я долго не протяну, оседлав ее рот вот так.
Голос Энцо доносится до моего сознания, когда его шаги начинают удаляться по лестнице. Харлоу, кажется, ничего не замечает, слишком поглощенная своей задачей. Я пытаюсь оттянуть ее голову назад, но она держится крепко.
Горячая волна неловкости накрывает меня, когда из-за угла выглядывает копна потных черных волос Энцо. Он застывает в дверях, как только замечает меня, прижатого к земле и задыхающегося, в то время как Харлоу позволяет мне трахать ее в рот.