Похлопав его по ноге, я указываю на телефон Лейтона.
— Кушать?
Хантер пожимает плечами.
— Конечно.
Допивая пиво, я сворачиваюсь калачиком на жестком деревянном полу и использую его плечо в качестве подушки. Мои глаза так отяжелели, что даже твердые доски пола меня не беспокоят. Хантер колеблется, прежде чем обхватить меня рукой за торс и притянуть ближе.
Его сердце колотится быстро, даже в панике. Что-то не так. Вытаскивая телефон из его кармана, я поворачиваю его большой палец, чтобы разблокировать экран и снова запустить приложение "Заметки".
Что случилось?
Он колеблется, прежде чем прошептать в ответ.
— Ничего.
Я чувствую, как твое сердце сходит с ума.
— Я в порядке.
Я незаметно обвожу пальцем комнату, указывая на остальных, все еще спорящих о выборе блюд. Никто не слушает наш разговор. Я чувствую, как грудь Хантера вибрирует от вздоха.
— Я ненавижу это, — бормочет он едва слышно. — Я не слышу ни слова из того, что кто-либо говорит, и это выводит меня из себя. Я чувствую, что меня не существует.
У меня перехватывает дыхание, когда я набираю ответ.
Я знаю, каково это. Это ужасно, но ты не позволил мне пройти через это в одиночку.
— Это было совсем другое. Мне нужно взять себя в руки.
Тебе позволено бороться. Это не делает тебя слабым.
— Разве? — вздыхает он в ответ.
Прежде чем я успеваю ткнуть его кулаком в ребра, громкий голос Лейтона прерывает наш разговор. Ему удалось включить телевизор, хотя он по-прежнему небрежно прислонен к камину. В шестичасовых новостях показывают репортаж с улицы нашего старого дома в Лондоне.
— Бруклин Уэст, бывший резидент печально известного Института Блэквуда, никогда не была тем, кто хорошо реагировал на запросы СМИ.
Феникс смеется над саркастичным тоном репортера.
— Это можно описать одним словом.
— Ей это понравится, — соглашается Илай.
Показан ролик, в котором Бруклин выезжает задним ходом с подъездной дорожки на служебной машине, стекло опущено, когда она прикуривает зажатую в зубах сигарету. Репортеры засыпают ее вопросами о нас и этом деле.
В Лондоне идет сильный дождь. Она в полной мере пользуется проливным дождем, кричит, наезжая на огромную лужу рядом с ближайшей съемочной группой новостей. При ударе вода разлетается во все стороны.
— Идите вы нахуй, проклятые вампиры!
Салли Мур выныривает из грязной приливной волны, вся мокрая, тушь стекает по ее щекам. Она подходит к камере и с силой отталкивает ее, чтобы перестать снимать свое смущение.
— О Боже мой. — Лейтон хватается за живот и впадает в истерику. — Это лучшее, что я когда-либо видел. Я собираюсь распечатать ее лицо и вставить в рамку.
Даже Хантер ухмыляется, потягивая пиво и наблюдая, как Феникс несколько раз прокручивает клип. Бьюсь об заклад, конкурирующая новостная станция поблагодарила свою счастливую звезду за то, что они засняли эти кадры. Это очень плохо сказывается на канале Салли и ее репутации.
— Так ей и надо, — замечает Энцо.
Тео согласно кивает.
— Надеюсь, ее уволят.
— Или станет популярной в образе промокшего насквозь клоуна.
Переключившись на фильм, Лейтон выскакивает из комнаты, чтобы принести еще пива. Я жестом прошу Энцо передать мне пульт и быстро включаю субтитры, чтобы Хантер мог их прочитать.
Он целует меня в лоб.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста, — одними губами произношу я в ответ.
Прижимаясь к нему ближе, я позволяю своим ноющим глазам закрыться. Голова Хантера опускается, когда он зарывается лицом в мои волосы. Когда он обнимает меня, я пытаюсь запереть поток плохих мыслей в маленькую коробочку. Приближается оцепенение.
Я так устала.
Пять минут не повредят.
ГЛАВА 26
ХАРЛОУ
Вибрирующий двигатель автомобиля гудит подо мной. Детали появляются вспышками — качающиеся игральные кости, свисающие с зеркала, играющее радио, утренний туман, стелющийся по дороге.
Мне... страшно.
— Убери свои грязные ноги с приборной панели, Летти, — раздается холодный голос.
Со страхом, заставляющим мой позвоночник выпрямиться, я смотрю, как покрытая запекшейся грязью кожа моих школьных ботинок сползает с приборной панели. Кто-то щелкает языком на сиденье рядом со мной.
— Почему ты ведешь меня в школу?
— Твой отец напился до потери сознания. — Голос мамы хриплый от отвращения. — После школы ты пойдешь домой одна. Понятно?