— Откуда мне знать. Мои умерли, помнишь?
— Лучше мертвые, чем бессердечные придурки, — огрызаюсь я в ответ. — По крайней мере, у тебя были родители.
Энцо морщится, проводя рукой по растрепанным волосам.
— Не подумал. Я вымотан.
— Забудь об этом. В данный момент мы все разбиты.
— Разве это не правда?
Глядя в затемненное окно, я изучаю размытую зелень, переходящую в здания из шлакобетона и свисающие железнодорожные провода. Команда знает, что со мной лучше не затрагивать тему родителей. Обычно это закрытая тема.
Энцо, возможно, и потерял всех, кроме своей тети, но ему было что терять в первую очередь. Они всегда будут с ним. Мои родители бросили меня прежде, чем я научился ходить, и вместо этого моей семьей стала гребаная система приемных семей Англии.
Команда всегда обвиняла меня в том, что я ушел первым после того, как смерть Алиссы разорвала наши жизни. На то есть причина. По правде говоря, я бросил их, как меня учили делать до того, как я научился говорить за себя.
Это была моя стандартная реакция, независимо от боли, которую это причинило им. Это одно из многих сожалений, которые я испытываю за последние шесть лет. Сейчас я пытаюсь это исправить.
— Ты получаешь последние новости от Кейда об этом потенциальном наблюдении? — Спрашивает Энцо.
Открываю файл и, прищурившись, просматриваю информацию.
— Наводка поступила от водителя автобуса в Эксетере. Считает, что видел Майклса выходящим из церкви на прошлой неделе.
— Это достоверно?
— Трудно сказать. Вся страна считает Майклса своим ближайшим соседом, основываясь на тех дерьмовых сообщениях, которые к нам поступают. Хадсон с Бруклин едут в Эксетер, чтобы разведать ситуацию.
Энцо кивает, когда показываются окраины Лондона.
— Мы должны действовать тщательно. Если этот ублюдок сейчас ускользнет у нас из рук, я никогда себе этого не прощу. Мы слишком близко.
Я знаю, что его мучительные мысли заняты нашим молчаливым пассажиром на заднем сиденье. Я убираю ноутбук и прочищаю горло.
— Мы поймаем его, Энц. Это всего лишь вопрос времени.
— Время. — Энцо усмехается. — Мы и так потратили его впустую.
— Это не пустая трата времени, если это гарантирует будущее Харлоу, — поправляю я его. — Мы говорим о ее жизни. О ее справедливости. Мы обещали ей.
Он трет лицо и вздыхает.
— Отвали, Теодор. Я слишком хорошо осознаю этот факт.
— Тогда, черт возьми, запомни это.
Мы замолкаем, пока окраины Лондона сливаются с оживленными городскими улицами и утренним движением. Затемненные стекла его машины скрывают нас от посторонних глаз, когда мы приближаемся к сверкающей высоте штаб-квартиры на горизонте.
После того, как мы припарковались в относительной безопасности гаража, мы выпрыгиваем и готовимся войти в здание. Харлоу сунула свой дневник в сумку, зажатую у нее под мышкой, но наушники она не сняла, что препятствует любому разговору.
Ее глаза слипаются от болезненно очевидного истощения. Последние несколько ночей она будит весь дом леденящими кровь криками. Даже Хантер просыпается, будучи глухим, как чертова летучая мышь. Как будто он чувствует ее страдания.
Я подхожу к ней и обнимаю за плечи. Она слабо улыбается мне, когда я вытаскиваю наушники и касаюсь губами ее щеки, прежде чем понизить голос.
— Найди меня после сеанса с Ричардсом. Энцо будет опрашивать свидетеля. Я буду в своем кабинете, смотреть прямую трансляцию.
— Конечно, — отвечает она. — Ты введешь меня в курс дела?
— Да, красавица.
— Спасибо, Тео. Я ценю тебя.
В груди у меня теплеет.
— В любое время.
Отсканировав удостоверения личности и поздоровавшись с заблудшими сотрудниками, мы вместе заходим в лифты. Энцо прижимается к губам Харлоу, когда двери открываются на десятом этаже.
Сегодня она без сопровождения — Лейтон везет Хантера в больницу на обследование у аудиолога. Похоже, вся команда разбросана по всей стране.
— Ты справишься сама? — Энцо беспокоится.
Харлоу выходит в фойе.
— Ричардс дальше по коридору. Увидимся позже, ребята.
Ее неуверенная улыбка приклеена, когда мы бормочем наши прощания, прежде чем двери захлопываются. Энцо нетерпеливо переминается с ноги на ногу, глядя на тикающие цифры этажей.
— Перестань ерзать. Что бы ни происходило, Ричардс добьется от нее этого. Сначала нам нужно побеспокоиться об этом преступнике.
— Да, — хмыкает он.
Энцо вылетает из лифта, не сказав больше ни слова, и поднимается на этаж для допросов. Болтливый сукин сын. Я продолжаю подниматься, пока не доезжаю до своего этажа.