— Розетта была марионеткой под твоим контролем. Ты тоже сделал ее жертвой. Каково это знать, что ты убил единственного человека, который когда-либо был тебе предан?
Пастор Майклс рычит, нависая надо мной и занося руку для следующего удара.
— Хватит об этом. Мы уходим.
— Затем ты внушил Джиане, исказил её сознание и убедил отдать меня тебе, — продолжаю я.
— Джиану нужно было спасать! Я дал ей второй шанс, которого она хотела. Ты была ценой за ее искупление.
— Она была просто еще одной женщиной, которой ты мог управлять. Таким образом, мы не сможем бросить тебя, как это сделала твоя мать, не так ли?
Это останавливает его как вкопанного.
— Нет, — запинается он. — Эта шлюха не имеет к этому никакого отношения. Прекрати эту ложь, пока я не отрезал твой грязный язык.
— Ты сказал мне называть тебя папочкой, — вызывающе продолжаю я. — И пытал меня, пока я не выдала ту же уродливую ложь. Но это не сработало, не так ли? Ты должен был продолжать убивать.
— Я спас тебя от жизни грешницы, — выплевывает он. — Я твой Бог, Харлоу. Твое спасение. Без меня ты ничто.
— Нет, вот тут ты ошибаешься. Мой Бог не ненавидит мир и всех в нем. Мой Бог не проповедует насилие и зло.
— Хватит!
— Мой Бог — это не ты, — заканчиваю я. — Ты животное, и ты получишь по заслугам за убийство тех женщин. Я позабочусь об этом.
Когда он бьет меня ногой в нежную грудную клетку, я падаю на прогнившие доски пола. Ослепляющая боль пронзает каждый дюйм моего тела.
Глаза Кэндис встречаются с моими на другом конце комнаты. Она выглядит совершенно напуганной пастором Майклсом, застывшим в ужасе, наблюдая за нашей борьбой за власть.
Я пытаюсь покачать головой, предупреждая ее замолчать. Я могу это вынести. Он теряет контроль. Чем скорее его поглотит безумие, тем быстрее это закончится.
— У тебя могло быть все это, дитя мое. Место в царстве рая, в то время как вознесение превратит этот мир в пепел.
Мои глаза закрываются на краткий, измученный миг передышки. Я так устала. Адреналин и боль истощили мои силы до последних резервов.
— Вместо этого ты оставила меня. Моя собственная плоть и кровь! Люцифер был низвергнут с небес и за меньшее.
Он бьет меня головой об стену с каждым ненавистным словом, вновь разжигая боль в распухшей шишке на макушке моего черепа. Я кричу до хрипоты, не в силах сдержаться.
— Нам придется начать сначала, — решает он, кивая. — С самого начала. Позволь Богу решить твою судьбу теперь, когда ты была запятнана искушением и грехом.
Распахивая клапан его церемониальной мантии, я замечаю блеск богато украшенного ритуального ножа. Пастор Майклс вытаскивает его, с взволнованной улыбкой осматривая острое лезвие.
— Ты уже однажды пережила ритуал. Посмотрим, простит ли Господь твои грехи дважды. Я подчинюсь его воле.
— Нет! — Кэндис кричит. — Прекрати! Оставь ее в покое!
Протягивая руку надо мной, Пастор Майклс игнорирует ее крики и расстегивает мои наручники. Моя рука протестующе вскрикивает, когда падает мне на колени, безвольная и совершенно онемевшая.
Он нависает надо мной.
— Проси у Господа прощения. Молись о его божественной милости. Тебе многое нужно искупить.
Я моргаю сквозь слезы.
— Никогда.
— Я сказал, черт возьми, молиться!
С острым лезвием, готовым прорезать мою одежду, звук голосов заставляет его остановиться. Джиана кричит на кого-то внизу высоким от испуга голосом.
Я вздыхаю с облегчением.
— Время вышло.
Губы пастора Майклса кривятся.
— Что ты сделала?
— Неужели ты думал, что я не приведу подкрепление?
На лестнице раздаются глухие шаги, прежде чем в комнату входят две тени. Скользкий от крови нож прижат к ее обнаженному горлу, похититель ведет Джиану внутрь.
Это воссоединение семьи.
Папа оглядывает комнату, держа в своих руках жизнь своей бывшей жены. На нем та же помятая одежда, что и вчера, когда мы вместе ехали в Кройд.
Я знала, что не смогу избежать защиты Сэйбера в одиночку. Нокаутировать Ричардса и украсть его пропуск было всего лишь первым шагом. Мы пришли, чтобы найти правду.
Отец и дочь.
Возвращаем наши украденные жизни вместе.
Потребовались его хитрость и опыт, чтобы избежать поимки достаточно долго, чтобы я смогла лично противостоять Джиане. Это была дорога, по которой нужно было идти в одиночку.
Но я знала, что было рискованно покидать охрану Сэйбер, и четверо мужчин решили держать меня там, даже несмотря на то, что с каждым днем я все больше умирала внутри.