— Нет, — сонно жалуюсь я. — Оставь… в покое.
— Тебе нужно встать.
Внезапно запах крови и плесени проникает в мои легкие. Мой комфорт исчезает. Мне ужасно холодно. Мокро. Подвал крадет каждую унцию тепла из моего тела, когда мои глаза распахиваются в приступе страха.
— Ты должна встать на колени. Давай.
Шепчущий голос Киры проникает в мой полусонный мозг. Я резко выпрямляюсь в темноте, и гладкий предмет в моей руке падает на пол. Свет прорезает удушающую темноту комнаты, когда загорается экран моего телефона.
Я прерывисто вздыхаю.
Это не подвал.
Здесь никого нет.
Меня окружают два огромных дивана из коричневой кожи, обрамляющих массивный телевизор. По комнате разбросаны вещи в беспорядке, а стены увешаны фотографиями в рамках с изображением чьей-то чужой семьи.
Дом Бруклин.
Я все еще здесь.
Светя телефоном по комнате, я ищу человека, который разбудил меня. Кира ушла. Вернулась в свою могилу, гноясь в глубине моего сознания. Я здесь одна.
Одеяло и подушка, которые Бруклин дала, промокли от пота. Проводя руками по лицу, я заставляю себя сделать глубокий вдох.
Теперь это становится смешным. Мой график сна такой беспорядочный. Мне нужно научиться спать одной, без того, чтобы кто-то из парней держал меня за руку, как ребенка.
Парни.
Я так по ним скучаю.
Боль пронзает мне грудь. Я осталась здесь на несколько дней, проводила время с Бруклин и ее семьей, прячась от своих проблем. Перерыв пришелся как нельзя кстати, когда я была на грани того, чтобы сойти с ума.
Звук бьющегося стекла откуда-то еще в двухэтажном особняке заставляет осколки страха пронзить меня. Я не уверена, что это не у меня в голове, как и все остальное.
— Дыши, — говорю я себе. — Ты все контролируешь.
Он монстр, Харлоу.
Я всегда знала, что в нем есть зло.
Ее голос возвращается, шепча в моём сознании. Я всё ещё одной ногой в мире снов. На игровой площадке Киры. Она является мне фрагментами — обрывочными воспоминаниями, сломанными вспышками, медленным стуком капель, но подаваемой информации.
Теперь с тобой все будет в порядке.
У меня есть план, как нас отсюда вытащить.
Один из многих провалившихся планов. Кира была первой, кто предложил мне это безнадежное обещание в качестве спасательного круга. Как бы она ни знала пастора Майклса, это не мешало ему наводить на нее ужас. В том подвале она разоблачила зло, о котором подозревала.
И он убил ее за это.
Удар за ударом, сокрушающим череп.
Схватив шерстяной розовый свитер, который я оставила скомканным на ковре, я набрасываю его поверх футболки Лейтона и своих серых спортивных штанов. В доме вокруг меня воцаряется тишина, когда я встаю и тихо выхожу из комнаты.
Бруклин делит этот просторный дом с пятью шумными мужчинами, но в нем не чувствуется тесноты. Дом соперничает с домом Хантера по размерам. В доме есть небольшой сад и кухня, но наверху есть дополнительная спальня для размещения всех.
В отличие от чистых линий, стальных вставок и полированных половиц модернизированного особняка Хантера в викторианском стиле, здесь царит уютная неформальность.
Стены увешаны веселыми фотографиями Бруклин и приключений ее семьи, а индивидуальность каждого жителя отражена в маленьких штрихах, разбросанных по каждой комнате.
У Хадсона очень впечатляющая коллекция виски. Кейд повсюду оставляет выброшенные шелковые галстуки. У Бруклин есть стопка виниловых пластинок, подаренных старым другом. Этим ярко раскрашенным дискам я особенно завидую.
У Илая есть крошечная библиотека, спрятанная под винтовой лестницей, битком набитая книгами, способными соперничать с коллекцией Тео. На другой полке безопасно хранится огромное количество видеоигр Феникса. Даже их вещи расположены близко друг к другу, как и они сами.
Наконец-то у Джуда есть тихий офис, спрятанный от всех в задней части дома. Он часто исчезает там, когда его глаза затуманиваются, а лицо мрачнеет. Иногда часами. Остальные, похоже, не возражают.
После звука ругани и звона вылетающего стекла я обнаруживаю, что дверь в кабинет Джуда приоткрыта. Он стоит на коленях на коврике с рисунком и убирает остатки фоторамки.
Я колеблюсь, решая вернуться и оставить его наедине, но его карамельные глаза останавливаются на мне через открытую дверь. У него пугающе острый слух.
— Я… услышала шум, — говорю я запинаясь.
Он толкает дверь шире.
— Тебе разрешено ходить, Харлоу. Я все равно слышал, как ты проснулась.
— У тебя какой-то пугающий слух.