— Я не знаю.
Кивнув, он стирает с лица выражение обиды.
— Давай выбираться отсюда.
Энцо засовывает руки в карманы своей кожаной куртки и направляется к выходу из палаты. Каждый шаг вдали от меня — это обжигающая пуля в сердце.
Я не могу держать себя в руках прямо сейчас — как я смогу удержать и его разбитые осколки? Ничего не изменилось с тех пор, как мы вошли в эту часовню в прошлом месяце.
Я уже не та девушка, которая сбежала четыре месяца назад, и с тех пор я изменилась. Есть вращающаяся дверь Харлоу, которая расставляет по местам нескончаемый запас масок.
Все, что я знаю, это то, что пастор Майклс исчез. Миссис Майклс мертва. В этом беззаконном чистилище нет справедливости — только еще больше смертей и разрушений. Каждый мой вздох гарантирует страдания еще большего числа невинных женщин.
Мой настоящий отец может умереть.
Может быть, мне стоит уйти с ним.
Неохотно следуя за Энцо, мы уворачиваемся от медсестер с тележками и носильщика, доставляющего последнюю жертву в их клиническую тюрьму.
Заходя в лифт, который увез меня из этой же больницы, некоторое время назад, я наблюдаю, как двери с глухим стуком закрываются.
— Энцо, — начинаю я.
Он даже не смотрит на меня.
— Пожалуйста, скажи что-нибудь.
Тишина давит на меня.
— Например? — в конце концов отвечает он.
Я смотрю, как гаснет мерцающий огонек по мере приближения к парковке. Так больше не может продолжаться. Это убивает нас обоих.
— Я скучаю по своему другу, — выдавливаю я.
Он резко вдыхает.
— Я здесь.
— Никто из вас не смотрел на меня так же с тех пор, как вы увидели подвал. Я так это ненавижу.
— Харлоу, — перебивает он.
— Не пытайся отрицать это. Ты едва прикасался ко мне неделями. Хантер замкнулся, а Лейтон несчастен. Я даже понятия не имею, где сейчас Тео.
Когда моя опущенная голова отказывается подниматься, Энцо внезапно хватает меня. Моя спина упирается в металлическую стенку клетки, заточающую нас, и два мозолистых пальца приподнимают мой подбородок. Его взгляд обжигает.
— Я смотрю на тебя так же, как и всегда, — мягко говорит он. — С удивлением и уважением. Ты выжила в той адской дыре. Понятия не имею, как.
Мои глаза наполняются слезами.
— Ты не должен этого говорить, Энц. Просто поговори со мной как нормальный человек.
— Я. Ничего не изменилось.
— Вы все обращаетесь со мной так, словно я сделана из битого стекла.
От моего повышенного голоса выражение его лица мрачнеет. Над ним нависает гроза, смертельная и опаснейшая.
Схватив меня за плечи, его пальцы глубоко впиваются в мою кожу. Инстинкт убежать кричит в моем сознании. Он уже не тот нежный гигант, который в последний раз провожал меня из этой больницы.
— Я пытаюсь защитить тебя, — сердито шипит он. — Даже от тебя самой. Разве ты не видишь, как сильно я забочусь о тебе?
Я пожимаю плечами, не в силах ответить.
— Черт возьми, Харлоу! Ты приводишь меня в бешенство.
Не давая мне возможности возразить, я вздрагиваю, когда его губы прижимаются к моим. Он целует меня так, словно больница рушится вокруг нас, круша беспомощные тела, становясь жертвой Божьего гнева.
Я приоткрываю губы, позволяя влажному движению его языка проникнуть в мой рот. На вкус он как тлеющие угли костра и дразнящее обещание нового рассвета, пробивающегося сквозь покров ночи.
На вкус он как дом.
Энцо снова подарил мне семью.
Когда его губы исчезают, я хватаю ртом воздух. Его лоб прижимается к моему, наши души стремятся достичь друг друга. Я почти слышу, как неровно колотится его сердце.
— Все еще не знаешь, чего хочешь? — рычит он.
— Я не… Я не знаю.
— Если ты пытаешься отпугнуть меня, то это не сработает. — Он целует меня в висок. — Я никуда не уйду. Что бы ты ни делала, чтобы меня оттолкнуть.
— Я тебя не заслуживаю, — шепчу я в ответ.
Его пальцы переплетаются с моими.
— Не тебе это решать. Я остаюсь здесь. Я никогда тебя не брошу.
Двери лифта со звоном открываются, скрывая нас в темноте гаража. Энцо тянет меня к выходу, отказываясь ослабить хватку на моей руке. Я не могу оторвать взгляд от своих ног.
Его милая, щедрая душа дала мне силы покинуть эту больницу раньше. Но теперь это место служит напоминанием о той лжи, которую я им всем говорила. Обман, который я сплела, чтобы избежать их осуждения. Я хочу, чтобы меня любили.
Лора тоже.
Я забрала это у нее.
Даже если смерть ждала ее, ее последние мгновения были безбожными и мучительными. Она захлебнулась кровью от давления моих рук, сжимавших ее горло.