— Что случилось? — спрашиваю я.
Он выглядывает наружу.
— Это плохо.
Рев криков и ритмичного пения проникает сквозь тонированное пуленепробиваемое стекло, защищающее нас от посторонних взглядов. Мы находимся на десятом этаже, ближе к земле, чем-то место, где я проводила здесь большую часть своего времени.
Снаружи то, что Хантер назвал небольшим протестом, на самом деле является разъяренной толпой. Бесчисленное количество людей сдерживается временными металлическими ограждениями и грубой силой службы безопасности Сэйбер.
В воздухе развеваются плакаты, сопровождаемые неистовым скандированием, даже какими-то разрозненными молитвами, когда они в отчаянии взывают к небесам. Фанатики и протестующие сливаются воедино.
— Прекратите бойню!
— Кто финансирует это расследование? Налогоплательщики!
— Отдайте ее! Спасите наши улицы!
— О... Боже мой, — выдыхаю я.
Тео берет мою руку.
— Мы здесь в безопасности. Они не смогут проникнуть за периметр.
— Я не понимаю, зачем они это делают.
— Люди напуганы, они хватаются за соломинку. — Он поправляет очки на носу. — Средства массовой информации — мощная сила.
Один мужчина кричит на агента, который пытается оттолкнуть его. В его руках плакат с широкоугольным снимком симпатичной молодой женщины с вьющимися рыжими волосами.
Мое сердце кувыркается за грудной клеткой. Я узнаю женщину из полицейского отчета, который Хантер показал мне на своем телефоне прошлой ночью. Кэндис Бернард. Наша пропавшая девочка.
— Я виновата в этом, — шепчу я сама себе.
— Нет, не ты, — сопротивляется Тео. — Этот дьявол.
— А мы так уверены, что во мне тоже нет дьявола?
Он мягко поворачивает меня за плечи, отрывая мой взгляд от армии, требующей насадить мою голову на кол. Кристально-голубые глаза за стеклами его очков приоткрыты от беспокойства.
— Мы никогда не позволим ему заполучить тебя.
— Разве мое исчезновение не решило бы все твои проблемы?
Поколебавшись, его рука скользит выше.
— Нет.
Он обнимает меня сзади за шею, притягивая еще ближе, пока я не оказываюсь прижатой к фланели его рубашки. Я чувствую сильное напряжение, шипящее, между нами.
— Это не так, — заканчивает он.
Еще ближе от него чарующей волной исходит аромат старинных книг и мяты. Меня затягивает в тепло его объятий, когда я обвиваю руками вокруг его узкой талии.
Тео перестает дышать, его глаза бегают из стороны в сторону. Я жду, когда пройдет его беспокойство. Я знаю, что он не может контролировать свою реакцию.
Он постепенно расслабляется рядом со мной. Его губы достаточно близко, чтобы ощутить их вкус, но я не могу преодолеть пропасть, между нами. Пока нет.
— Ты хочешь выбраться отсюда?
— Что? — Я неловко смеюсь.
— Давай просто уйдем. Я и ты.
— Но... это небезопасно.
У меня отвисает челюсть, когда он приподнимает край рубашки с ухмылкой, которая выглядит чужеродно на его лице. У него на поясе кобура с заряженным пистолетом.
— Может, я и технарь, но я все равно могу обеспечить твою безопасность. — Тео опускает рубашку. — Давай выбираться отсюда.
Предвкушение пробегает у меня по спине.
— И куда мы пойдем?
Его большой палец скользит по моей челюсти, легко, как перышко, исследуя. Он приподнимает мой подбородок так, что мои губы оказываются открытыми для него, и наклоняется ближе. Наши губы почти соприкасаются.
— Я пойду с тобой куда угодно. Куда угодно, лишь бы не находиться тут. Мы можем оставить смерть и разрушение позади на одну ночь.
Мои глаза закрываются, когда его губы касаются моих в мучительно легком прикосновении. Это почти незаметно.
— Что насчет дела? — спрашиваю я.
— Я не единственный человек, работающий на Хантера, — отвечает он шепотом. — Они могут найти кого-нибудь другого, чтобы командовать и обращаться с ним как с дерьмом. Я бы предпочел быть с тобой.
Его большой палец все еще поглаживает мою щеку, даже когда его губы отступают. Боль разрывает меня от потери контакта. Я хочу большего. Гораздо больше.
— Что тебе терять? — бросает он вызов.
Мои глаза остаются закрытыми с безоговорочным доверием.
— Ничего. Пошли.
ГЛАВА 13
TЕО
— Мы в безопасности? — Харлоу спрашивает снова.
— Никто не видел, как мы выскользнули через черный ход. Они были слишком заняты, протестуя перед камерами СМИ.
Она прикусывает нижнюю губу.