— Черт. — Лейтон внезапно останавливается. — Я не могу этого сделать.
Я кладу руку на неровное биение его сердца.
— Ты не один, Ли. Вся твоя семья здесь, с тобой.
— В этом-то и проблема. Моя семья.
— Могли ли они быть хуже моих? — Я шучу.
Он тихонько посмеивается.
— Замечание принято. Я просто не видел их с тех пор, как меня приговорили. Черт, я нервничаю.
— Тем больше причин пойти туда. Тебе нечего стыдиться.
— Разве нет? — бормочет он.
Я целую его в щеку.
— Нет.
У него перехватывает дыхание.
— Я боюсь того, что они подумают, принцесса. Я подвел их. Я всех подвел.
— Ты их сын, — тихо напоминаю я ему. — Это все, что для них имеет значение. Давай же.
Нервно вздохнув, Лейтон разглаживает свои простые черные джинсы и рубашку на пуговицах с небрежно расстегнутым воротом.
— Хорошо. Давай покончим с этим.
На кухне Энцо готовит два бокала красного вина. Его глаза встречаются с моими, и он ободряюще улыбается, когда мы подходим. Двое наших гостей отворачиваются от нас, ставя пакеты с подарками на барную стойку для завтрака.
Лейтон останавливается на кухне, все еще сжимая мою руку. Он прочищает горло, и его отец оборачивается первым.
— Папа, — выдавливает Лейтон.
— Ну, будь я проклят.
С короткими взъерошенными серебристыми волосами, грозными чертами лица и напряженными чертами, приобретенными за всю жизнь служения своей стране, Бенджамин Родригес производит устрашающее впечатление.
Он подходит ближе, на нем аккуратные темно-синие джинсы в тон расстегнутой белой рубашке, подчеркивающей его все еще подтянутое телосложение. Его глаза идеально подходят к глазам его сына, но кажутся более холодными.
— Дай-ка на тебя взглянуть. — Его покрытая пушком челюсть крепко сжимается. — Ты хорошо выглядишь.
Лейтон неловко кашляет.
— Да.
Сняв свой розовый плащ, его мама оборачивается следующей. В ее глубоких карих глазах уже блестят слезы, подчеркивая морщинки от улыбки и милую, полную надежды улыбку.
— О, Ли. — Ее тонкие морщинистые руки прикрывают рот. — Я не могу поверить, что это действительно ты.
— Привет, мам.
Бросившись через кухню, она заключает его в изнуряющие объятия так быстро, что Лейтон чуть не падает. Его мама на целую голову ниже его, но явно очень сильная.
— Иди сюда и обними своего сына, — приказывает она мужу.
Бен натянуто улыбается и присоединяется к их объятиям. Лейтон зажат между ними, его копна растрепанных каштановых волос выглядывает между их запечатанными грудями.
Медленно обходя их, я бросаюсь к Энцо и позволяю ему обнять меня за талию. Он наблюдает за встречей с довольной улыбкой на лице.
— Отличная работа, — шепчу я ему.
— Кто-то должен был подтолкнуть Лейтона. — Он пожимает плечами, улыбаясь мне сверху вниз. — Ему нужно было преодолеть себя.
— Ты молодец, Энц.
— Спасибо, малышка.
Разомкнув объятия, Лейтон незаметно вытирает покрасневшие веки, когда думает, что мы не смотрим. Его мама изо всех сил старается не разрыдаться, сморкаясь в салфетку, которую достала из своей дизайнерской сумочки.
— Позволь мне представить тебя. — Энцо кладет руку мне на поясницу, чтобы вести меня вперед. — Делла, это Харлоу. Она переехала к нам в прошлом году.
Сунув салфетку в карман, Делла с лучезарной улыбкой подходит ближе.
— Точно! Харлоу, мы так много слышали о тебе.
Я на мгновение впадаю в панику, думая, что она тоже попытается меня обнять, но она держится на почтительном расстоянии.
— Привет, — нервно говорю я.
— Это мой муж Бен. Мы так счастливы наконец-то познакомиться с тобой. Хантер держал нас в курсе твоего дела.
Отец Хантера с орлиным взором изучает меня авторитетным образом, как будто может видеть все мои самые темные секреты.
— Приятно познакомиться, — говорит он.
— И мне тоже, сэр.
— Напитки, — объявляет Лейтон, прерывая неловкое знакомство. — Харлоу, хочешь пива?
Я благодарно киваю.
— Пожалуйста.
Он исчезает в холодильнике и возвращается с двумя бутылками пива. Делла и Бен садятся за официальный обеденный стол перед французскими дверями.
— Подойди и сядь, сынок. — Бен выдвигает стул рядом с собой. — Нам нужно многое наверстать.
Открутив крышку со своего напитка, Лейтон делает несколько глотков для храбрости и направляется к столу, чтобы сесть напротив родителей. Они оба уставились на него, как на экзотическое животное.
— Как на пенсии? — начинает он.