Он проводит рукой по распущенным волосам, собранным в хвост.
— Джиану выводят с территории. Очевидно, она собирается подать на меня в суд за клевету.
— Она обожает судебные дела, — комментирует Тео.
— Я был бы рад возможности протащить ее по углям в суде. Ей нужно сбить пару колышков.
Я подхожу к Хантеру.
— Почему ты так сильно на нее давил? Теперь она не будет сотрудничать. Мы раскрыли свои карты.
— Она никогда не собиралась отклоняться от той версии, которую продвигала месяцами, — отвечает он, пожимая плечами. — Я хотел застать ее врасплох. Ее оборонительная манера красноречива.
Несмотря на его рискованную тактику, я неохотно соглашаюсь с ним. Невиновные люди не угрожают следователям судебными исками без причины. Предполагается, что мы должны быть на одной стороне.
Если бы ей нечего было скрывать, она бы не боролась с нами на каждом шагу и не пыталась контролировать жизнь Харлоу издалека. Я не доверял ей с самого первого дня. Она знает больше, чем показывает.
Мы ждем в напряженном молчании, пока дверь офиса снова не открывается, впуская Хадсона и Кейда внутрь. Оба выглядят бледными и измученными после нескольких дней, проведенных на земле в Дерби, где они опрашивали местных жителей и отслеживали следы Кэндис.
— Где Бруклин? — Я спрашиваю первым.
— Она дома с Харлоу, — отвечает Кейд, запыхавшись. — Они пишут надгробную речь для пятничных поминок.
— Хорошо. Расскажи нам, что у тебя есть.
Хадсон упирается руками в колени, хватая ртом воздух. Ему действительно нужно бросить курить, пока он не повредил легкие.
— Мы нашли что-то крупное.
Хантер наклоняется вперед.
— В чем дело?
— Вы знаете, что недвижимость принадлежит новой семье, — объясняет Кейд. — Это задержало поиск. Криминалисты собирались уезжать, когда заметили выемку в половице за книжным шкафом.
У меня сводит живот. Мне не нравится, к чему все это клонится.
— Она ведет в старое подсобное помещение, оставшееся от первоначальной собственности до того, как ее отремонтировали в последние годы, — вставляет Хадсон. — Оно было запечатано много лет назад, но им удалось проникнуть внутрь.
— И? — Я призываю их.
— Они провели беглый обыск и немедленно позвонили мне. Нам нужно отправить серьезное подкрепление туда прямо сейчас.
Твою мать.
Повисла тишина.
Никто из нас не хочет знать, что нас ждет, даже если мы уже несколько месяцев пытаемся найти хоть малейшую зацепку. У людей нет потайных мест просто так.
— Что они нашли? — Тео спрашивает с тревогой.
Нужно многое, чтобы Хадсон Найт выглядел так, будто его тошнит. Я не был уверен, что это вообще возможно, но прямо сейчас он, похоже, готов пустить нам пыль в глаза.
— Скелетные останки множества трупов.
— Множества? — недоверчиво переспрашивает Хантер.
— Все они были спрятаны под домом семьи. Вот уже много лет их никто не трогал. Это братская могила.
Я должен сесть обратно, пока не шлепнулся на свою глупую, невежественную задницу. Рот Хантера открыт, но он не произносит ни слова. Тео не сдвинулся ни на дюйм, пока переваривал новость.
— Мы уверены, что это он? — размышляет он.
— Криминалисты обнаружили тела похороненных вместе с экземпляром Библии и вырезанным из дерева распятием. Была отмечена определенная страница.
Достав свой телефон, Кейд показывает ее нам. Там есть отрывок из Библии, отмеченный золотой филигранной закладкой с выгравированным символом Святой Троицы.
Сам Бог убьет десятки тысяч, если ему будет угодно. Царств 6:19.
Тишина возобновляется.
Тошнотворная, удушающая тишина.
Требуется многое, чтобы ошеломить нас и заставить подчиниться. Мы имели дело с самыми больными душами человечества. Скорость этого процесса превзошла все наши худшие кошмары.
Майклс уже убил девятнадцать женщин. Девятнадцать невинных жизней были жестоко растерзаны и украдены. Это число вот-вот поднимется намного выше благодаря этому открытию.
— Черт, — ругается Тео, обхватив голову руками. — Черт. Если это выйдет наружу, мы можем попрощаться с остатками общественной поддержки, которые у нас есть.
— Мы будем распяты за то, что пропустили это. — Губы Хантера плотно сжаты. — Сейчас мы в серьезном дерьме.
— Но мы ничего не упустили! — Хадсон возражает. — Это полиция и их дерьмовые расследования. Почему мы берем на себя ответственность за них?
— Потому что теперь это дело наше, — мрачно отвечает Хантер. — И эта семья годами жила на месте преступления. Общественности будет все равно, чья это вина.