— Он мой герой.
Бран вновь помолчал. При личном разговоре, Бран не думает над словами. По телефону разговаривать сложнее, потому что волки многое выражают языком тела.
— Это самое романтичное, что я от тебя за всю жизнь слышал, — произнес Бран. — Осторожнее, Адам или ты сделаешь из неё настоящую девчонку.
Адам смотрел на меня.
— Мне она нравится такой, Бран. — И так оно и было, несмотря на замасленный комбинезон, сломанные ногти и прочее.
Бран рассмеялся, но внезапно остановился.
— Позаботься о моём сыне. И не затягивай со звонком мне. — Он повесил трубку
— Спасибо, — поблагодарила я Адама.
Он убрал телефон.
— Я не для тебя это сделал, — возразил он. — Волк или нет, Сэмюэль явно не так опасен, как и большинство из нас. Есть некоторые преимущества, чтобы быть очень старым. Но Бран обязан следовать букве закона. Если он узнает, что именно происходит, должен будет привести приговор в исполнение.
— Не ты?
Адам пожал плечами.
— Полагаю, не гожусь для исполнения предписанных распоряжений. Я предпочитаю дух закона.
Я бы никогда такого о нём не подумала. Стоит запомнить… черту, которую он провёл между чёрным и белым.
Я потупила взор.
— Полагаю, для извинений поздно, и их слишком мало.
— За что ты собираешься извиняться? «милый Адам, извини, что скрыла от тебя факт сумасшествия Сэмюэля»? «Прости, что использовала наши проблемы, чтобы самой разобраться со всем»? Или моё любимое: «Извини, что не могла сказать тебе, что происходит, потому что не доверяю тебе разобраться с этим в том ключе, в котором желаю я»? — Он начал говорить веселым тоном, но на последних словах голос стал настолько резким, что мог бы порезать.
Я молчала. Зная, когда нужно вовремя заткнуться. Иногда. Когда не права.
Он вздохнул.
— Не думаю, что извинения нужны, Мерси. Ведь они предполагают, что ты такого не повторишь. А, если такое случиться вновь, ты ведь поступишь точно так же, да?
— Да.
— И ты не должна извиняться за то, что была права, — выдохнул он. — Несмотря на всё моё желание сказать иное.
Я вскинула голову и увидела, что Адам абсолютно серьёзен.
— Если бы ты позвонила и сказала, что Сэмюэль потерял рассудок, я бы пришёл его убить. Застрелил бы, потому что не смог бы одолеть в драке. Я и прежде видел свихнувшихся волков, как и ты.
Я сглотнула. Кивнула.
— Но я знаю то, чего не известно тебе: волк жаждет поохотиться, почувствовать кровь на языке. Убить… — Он отвел взгляд, а затем вновь посмотрел на меня. — Будь на его месте я, никогда бы не позволил охотнику за головами уйти живым, особенно, когда он держал меня на мушке. Сомневаюсь, что позволил бы детям со мной играть. — На его лице отразилась скорбь. — Даже Джесси, собственной дочери… Я бы не доверял своему волку. Но волк Сэмюэля справился. Поэтому мы дадим ему шанс. Неделю. Спустя неё, мы расскажем Марроку, с пояснением, как его сын сохранял хладнокровие целую неделю. Может, тебе удастся выиграть ему ещё время.
— Извини, — тихо пробормотала я. — Я сыграла на твоём чувстве вины, чтобы держать тебя на расстоянии.
Он прислонился к стойке и скрестил руки.
— Ты ведь не соврала, да, Мерси? Стая беспокоит тебя, как и я.
— Мне просто нужно время привыкнуть.
Он посмотрел на меня… и я сжалась под этим взглядом, словно непослушная дочь.
— Не лги мне, Мерси. Не мне. Между нами лжи не может быть.
Я потерла глаза… нет, я не плачу. Не могу я плакать. Это из-за адреналина после нападения охотника и свихнувшегося вервольфа
Адам повернулся ко мне спиной. Я думала это из-за его желания скрыть выражение своего лица. Но он схватил стойку и разломал её пополам… отчего кассовый аппарат и куча квитанций и книги учета полетели на пол.
Как ни странно, первой реакцией на разруху была мысль, что без Габриэля теперь мне придётся это всё разобрать и разложить по полочкам, чтобы налоговая не наезжала.
Затем Адам завыл. Нечеловеческий звук, который я лишь однажды слышала от волка. Моего приемного отцы, Брайана. В тот момент он держал в руках свою жену, тело своей пары.
Я направилась к Адаму… но между нами встал Сэм, пригнувший голову, будто готовясь к прыжку
Дверь между гаражом и офисом сделана из стали. Поле появления Сэма, она могла быть сломана, погнута, висеть на петлях… но мне было всё равно, я слышала лишь Адама.
Который не издавал ни звука, как я поняла. Его вой я услышала не ушами, а связью, соединяющей меня с Адамом, а Адама со мной.
Адам не обернулся.
— Не бойся меня, — прошептал он. — Не оставляй меня.