Но, как я понимаю, сдержать зло трудно, поэтому истинным носителям чёрной магии нужно много времени и гораздо больше практики. Легче при помощи страданий других использовать магию, и результаты предсказуемы.
Эта ведьма — воняла самой чёрной магией, и чем ближе мы становились, тем отчётливее я это понимала. В её районе пропадали животные и маленькие дети, даже пара бездомных. Я могла поспорить, что именно её цепи сдерживали повелителя лесов.
Комната, которую видели все, была не очень высокой, а вот пещера, виденная лишь мной — огромна. Но большую её часть занимал повелитель лесов, лежащий за троном. Мы очень скоро дошли до постамента. Королева иных села на край серебряного трона и потянулась к ведьме… которая не оценила этого. Крылья королевы подрагивали, когда она садилась, но затем она их сложила, чтобы откинуться на спинку. Её веки закрывались и открывались со слабым писком. Смотря на неё более внимательно, я понимала, что с её глазами что-то не так. Она долго-долго на тебя смотрела, а затем быстро-быстро моргала. На такое было сложно смотреть.
— Джесси, — протянула она. — Назови своё полное имя.
— Джессика Тамаринд Хауптман, — проговорила Джесси неестественным голосом.
— Джессика, — протянула королева. — Мило, да? Подойди и сядь у моих ног, Джессика. — Королева посмотрела на меня и улыбнулась Джесси, которая подчинилась, затем королева подалась вперёд и погладила её по голове, Джесси была рада так же, как ведьма. — Она уже наполовину моя, — заявила королева. — Твой юный друг, Габриэль, и уже её подчинили. Да?
— Да, моя королева, — пробормотал он.
— Я не надела на него ошейник из-за нашей сделки, Мерседес Томпсон, но человек рядом со мной, если я не подавляю магию, принадлежит мне. Глупо было с твоей стороны приводить мне ещё одного раба. — Она ещё раз погладила Джесси по голове, затем откинулась на спинку. — Но не только её ты привела ко мне в Эльфхейм. Скажи, Мерседес, как тебе удалось взять с собой волка и иную, хотя я приказала с ними не разговаривать?
Я кратко ответила:
— Записала наш телефонный разговор.
— Понятно. — Она скорчилась, словно съела лимон, но не высказала претензий. — Так, Мерседес Томпсон, ты просила заключить сделку. — Королева холодно мне улыбнулась. — Хочешь отдать порождение серебра за свою жизнь?
Ариана предостерегающе на меня посмотрела, но я знала, как слушать, и ещё до того, как прочитала книгу Фина, понимала, что буду сожалеть о сделке с малым народом всю жизнь. Если я буду неосторожна, я бы выторговала свою жизнь в обмен на книгу, но закончу тем, что захочу умереть. Например, я могла бы уйти отсюда, но оставить здесь Джесси и Габриэля.
— Не знаю, — ответила я, дрожа под взглядом королевы иных. Я прикусила изнутри губу до крови, что было очень больно, так как человеческие зубы не такие острые, чтобы прокусить кожу.
— Сэмюэль, — позвала я, — поцелуй, любимый, меня для храбрости и ясности.
Сэмюэль повернулся ко мне, округлив глаза, вероятно, поцелуй последнее, о чём он думал. Я встала на носочки и еле дотянулась до его губ, прижавшись к которым, попыталась протолкнуть как можно больше крови в рот Сэмюэля. Спустя мгновение, он понял чего я хотела и полностью включился в поцелуй, облизав мою губу и отступив.
Я надеялась, что моя кровь сработает, как в книжном магазине, и Сэмюэль увидит то же, что и я. Сложно было сказать по реакции, сработало ли. Может, это и неважно, но, не считая пистолета в моей кобуре и пистолета Джесси, Сэмюэль — наше лучшее оружие против иных. Может, даже лучше пистолетов, потому что его сложнее остановить. Не помешает дать ему возможность увидеть, с чем будет драться.
— Очень трогательно, — сказала королева иных со скукой в голосе. — Теперь ты набралась храбрости и ясности, чтобы отдать мне порождение серебра?
— Это не сделка, — возразила я, стараясь говорить так, чтобы не показать кровь во рту. — А состязание, и если я пройду его, все мои друзья уйдут. А когда они покинут это место живыми и здоровыми, я рассмотрю такую сделку.
— Настоящее состязание? — спросила она. — Ты играешь на чём-нибудь?
У нас с пианино ужасные отношения. Мои попытки нельзя назвать игрой, и учитель со мной солидарен.
— Нет.
— Тогда, будем действовать иначе. Ты будешь держать кое-что моё, пока оно меняется. Каждое изменение облика освобождает одного человека.
Она щёлкнула пальцами, и ведьма начала бормотать себе под нос. Ближайшего к нам иного — низенького и тонкой с кожей, похожей на персик и розовато-зелёными волосами — окутало пламя. Это был не гламур, потому что зал остался таким же, а самое настоящее пламя, хотя боли иному не приносило.